Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

«Да уж. Придется нелегко». Команда ни фига не сработанная, кто еще знает, какие фокусы они выкинут…

– Та герма, – показал Иван на внутреннюю дверь, – еще не схватилась.

– А! – Звездочет наконец сообразил. – Виноват.

– Действовать по моей команде, – напомнил Иван то, о чем уже сто раз переговорили, когда готовились к заброске. – Пока ждем.

Десять минут тянулись дольше, чем предыдущие два дня.

Зачем мне это? – вдруг подумал Иван. – Этот геморрой?

Посмотрел на часы. Зеленоватые мерцающие обозначения. Пора.

– Открывай, – велел он Седому. Тот кивнул. Иван почувствовал, как набирает обороты сердце и руки начинают подрагивать от выброса адреналина. Все вокруг стало ярче – более объемное, выпуклое, рельефное.

«Ну, с богом. Поехали».

С угрожающим скрежетом дверь начала открываться…

* * *

Серая громадина вокзала застыла, как чудовищный зверь, изготовившийся к прыжку. Обычно Иван старался избегать таких зданий. Внутри огромное пустое пространство. С одной стороны это хорошо – есть место для маневра. С другой не очень – в таких зданиях встречались гнезда. А с этими птичками толком и не поговоришь.

«Балтийский во зал», – прочитал Иван надпись над входом. Буква «к» почему-то выпала.

Они поднялись по ступеням – боевым порядком. Один бежит, другой прикрывает. Остановились на крыльце.

Глухая резиновая тишина.

«Входим, – показал Иван жестами. – Смотреть в оба».

Вокзал был огромен – даже по Ивановым меркам больших помещений. Диггер прищурился, огляделся. Справа – ряды ларьков. Дальняя от входа стена раньше была целиком из стекла, теперь это скорее напоминало огромный дверной проем. Ворота в железнодорожную вечность. Стальные балки, перечерчивающие проем крест-накрест, оплетены тонкими лианами.

Дальше начинались перроны. Иван увидел зелено-ржавый поезд, стоящий на одном из путей.

Пасмурное ночное небо почти не давало света, но Иван все равно рефлекторно переступал бледные тени балок на полу.

– Смотри. – Его толкнули в плечо. Иван повернул голову.

Семья скелетов расположилась у справочной стойки. Папа, мама, двое детей. Голые костяки, обрывки одежды. Рядом с мертвецами застыли чемоданы – распотрошенные, с выпущенными наружу внутренностями; светлые некогда вещи стали черными от пыли, окаменели. Семья ехала на отдых. Или от бабушек… Или еще куда.

Вперед!

Диггеры пересекли зал ожидания и перебежками вышли к путям.

«Направо», – показал Иван. Там раньше находилось железнодорожное депо.

* * *

Составы ржавели, заброшенные так давно, что успели забыть, кто такие люди. Громоздкие железные звери, стянувшие свои тяжелые тела, чтобы умереть в одном месте. Но не все умерли…

Паровоз был такой, как его описывал профессор.

– Отлично! – сказал Иван. – Проф?

– Увы, нет. Бесполезно. – Профессор покачал головой.

– Проф, вы что? Вот же он стоит – смотрите! Ваш паровоз.

Черный, солидный. Краска слегка облупилась, местами потеки ржавчины – но выглядит куда крепче своих более современных собратьев. Иван даже залюбовался. Рабочая машина.

– Пути, – сказал Водяник.

– Что пути? – не понял Иван. – Так он на путях и стоит – вон, смотрите. Просто другая ветка…

– Пути перекрыты. – В голосе профессора была космическая усталость. – Видите состав, Иван? Сколько нам таких, по-вашему, нужно сдвинуть?

Иван прикинул. Скинуть вагоны с путей им вряд ли удастся, значит, придется толкать.

– Один, ну два.

– Нам не хватит мощности, – сказал Водяник. – Во времена этого черного красавца составы были гораздо короче. А тут мы один состав будем толкать до самого Соснового Бора. Тут вагонов шестнадцать, если не больше. А маневрового тепловоза, чтобы распихать их по запасным путям, у нас нет. Я-то надеялся… – Он вздохнул, махнул рукой в двупалой перчатке. – Плакал ваш Сосновый Бор, Иван.

Расклеился Проф.

Иван дернул щекой. Еще бы не расклеиться.

В этом момент он снова услышал звук – сдавленный скрежет прогибающегося под чудовищной тяжестью металла. Не зря он не любит такие здания.

– Все назад, – приказал Иван. – Быстро! Отступаем.

Поздно.

Звездочет скинул автомат с плеча, прицелился.

Грохот автомата разорвал пустоту вокзала.

Крылатая тварь перепрыгнула с балки, спустилась вниз. Иван махнул своим рукой – отступайте, побежал обратно. Автомат – к плечу.

Чертова тварь слишком быстрая.

Огнем двух автоматов они отогнали ее – ненадолго. Тварь прыгнула наверх по стене вокзала, зацепилась за балку и исчезла. «Почему я не могу ее рассмотреть?» – подумал Иван. Очень быстрая. Чертовски быстрая.

– Отступаем.

Они вернулись к вестибюлю «Балтийской», Иван пропустил всех вперед. Звездочет бежал последним.

– Быстрее!

Добежал. Встал перед Иваном. Лицо за пластиковой маской довольное, улыбается.

– Видел, как я его?

– Видел, – сказал Иван. – Давай внутрь.

Он отвернулся, чтобы отогнуть лист жести. Странный звук заставил его повернуться…

– Звездочет, – сказал Иван. – Звездочет, не надо так шутить.

Звездочета не было.

На растрескавшемся асфальте остался лежать желтый футляр для очков.

* * *

Скрип двери. Иван даже не обернулся. Остался лежать на койке, глядя в одну точку перед собой. Звук шагов. Сейчас он услышит насмешливый голос Убера или ломающийся – Кузнецова.

Это точно не профессор, тот слегка подволакивает ноги – шелестит, демаскирует команду…

– Простите, – сказали низко.

Иван повернулся. На Убера гость не походил, на Кузнецова тоже. Высокий, плечистый, в черной морской шинели. Крупная челюсть. Почти белые волосы – недостаток меланина. Глаза темные и блестящие. Что-то в облике гостя показалось Ивану подозрительным. Легкая рыхлость, что ли? Красноватый нос. А не прикладывается ли товарищ моряк временами к фляжке… которая, скажем, у него в нагрудном кармане шинели?

Черная морская шинель. Вот почему я сразу не послал его подальше, понял Иван. Кмициц носил такую же. Как называется это чувство? Ностальгия?

«Один приличный человек на всю «Адмиралтейскую», и тот…»

Умер.

– Вы – Иван? – спросил моряк. – Меня зовут Илья Петрович. Красин. У меня к вам предложение.

Опять диггить? Нет уж.

– Я этим больше не занимаюсь, – сказал Иван. – Зря тратите время. Могу сказать вам «до свидания», если хотите. Я сегодня подозрительно вежливый.