Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

У «Техноложки» в метро особая роль. Как-то само собой получилось, что сначала здесь образовалась община преподавателей и студентов технологического института, в основном почему-то химиков, но со временем «Техноложка» подгребла под себя электриков и прочих технарей, и вообще всех, кто был связан с наукой и преподаванием. Конечно, большей частью здесь решали технические вопросы – производили батарейки и химические источники питания, аккумуляторы различного назначения и делали многое из того, что на других станциях забыли даже, как называется.

Но главная здешняя монополия – обслуживание и поддержание работоспособности дряхлеющих систем метро. Дренажные станции, освещение, вентиляция – всем эти занимались они, люди с «Техноложки».

«Мазуты», как их называли в метро.

Впрочем, своей основной миссией «Техноложка» видела поддержание интеллектуального уровня человечества, которое стремительно деградировало после Катастрофы.

Вспоминая лекцию Профа о «Техноложке», Иван огляделся. Все-таки он гораздо больше доверял собственным ощущениям, чем выкладкам Водяника. Интересная станция, это верно. Серый мрамор, колонны, светильники – причем горели все без исключения, но глазам не было больно, как на той же «Маяковской». Здесь было почему-то темней, чем там, царил мягкий приятный полумрак.

Мандела шел впереди. Они поднялись по лестнице в переход до «Техноложки-1» – узкий, отделанный светлой прямоугольной плиткой, прошли по нему, затем спустились по лестнице с колоннами из желтоватого мрамора в круглый зал. Иван задрал голову, присвистнул. Сначала ему показалось, что круглое окно в потолке ведет наверх и от зараженного мертвого города их отделяет только цветное стекло, потом взял себя в руки. «Это видимость, – подумал он. – Отсюда до поверхности пятьдесят с лишним метров». Но эффект все равно потрясающий и – пугающий. Иван поежился.

Мандела дожидался внизу, у входа в правое крыло зала. В левом, судя по доносящемуся грохоту и стуку, работали машины.

Аромат специфический. Пахло машинным маслом и потом. Люди в замасленных комбинезонах и спецовках ходили туда-сюда деловито, как будто собирались жить вечно.

В правом крыле столпился научный народ. Столько очков в одном помещении Иван никогда не видел.

Точно бросили гранату в магазин «Оптика» на третьей линии и всех засыпало.

Очкарики слушали оратора. Иван прислушался: что-то там о константе второй производной… или о производной второй константы…

– Научная конференция «Белые ночи», – пояснил негр. – Подождите меня здесь, я скоро вернусь, – добавил Мандела и растворился в интеллектуальной толпе.

* * *

Тем времеменем научная конференция продолжалась. На трибуну поднялся распорядитель – в потертом зеленоватом пиджаке, лысый.

– Уважаемые декан Хвостиков и профессор Мейберг, – сказал распорядитель тягуче, слегка в нос, – представят доклад: «О перспективах использования так называемых реликтовых ящеров в земледелии на восстановленных сельскохозяйственных участках»… Дальше кандидат технических наук Егоров Алексей Алексеевич зачитает выдержки из своей статьи «Последний завет Природы: функциональные особенности применения восьмой пары конечностей, а также…»

Дальше Иван не стал слушать.

– Кто такие реликтовые ящеры? – шепотом спросил он у Водяника.

Тот фыркнул.

– Бред. Слышал я эту теорию. Мол, Катастрофа вскрыла генетические заначки, хранившиеся в древних слоях почвы, запустила, так сказать «резервное восстановление системы». И то, что мы видим на улицах Питера – это изначальная, установочная система компьютера под названием Земля. Что-то вроде эпохи динозавров. Помнишь, у нас в библиотеке есть детская книжка про древних ящеров?

Трицератопс, бронтозавр, игуанодон. Иван кивнул.

– Вот примерно так. В сущности, я не исключаю, что у природы есть своеобразные «черные ящики» на случай падения метеорита, например. Что мы знаем о природных механизмах «на всякий пожарный»? Ничего. Но есть одна проблема с этими черными ящиками… – Водяник помолчал. – Если они действительно существовали, то возникает лишняя сущность, которой по правилу Бритвы Оккама не должно быть и которую нужно бы выбросить из уравнения…

– Какая сущность?

Профессор дернул себя за бороду, запустил в нее пальцы. – Проф?

– Да? – Тот словно проснулся.

– Какая сущность возникает?

– Бог, – сказал Водяник.

– Дожили. – Уберфюрер с насмешливым восхищением покачал бритой головой. На лбу у него алел шрам. – У них уже Бог – лишний!

– Помолчали бы лучше, молодой человек! – Профессор обиделся.

Иван повернул голову. Рядом стоял Мандела с одним из «мазутов».

Высокий, чуть сутулый, он смотрел на компанию с неподдельным интересом. Темная копна волос, очки на носу.

– Это Звездочет, – представил высокого Мандела. – Звездочет, это они…

Иван хмыкнул. Лаконично.

– …те психи, про которых я рассказывал, – закончил Мандела.

Звездочет кивнул. Очки невозмутимо блеснули. Молодой ученый пожал Ивану руку, потом кивнул на кафедру.

– Доктор Рейзман. Это стоит послушать.

Доктор был среднего роста, весь шерстяной, в разлохмаченном бежевом свитере. Рейзман поднялся на трибуну, положил листки перед собой, поправил толстые очки.

Дождался, пока стихнет гул.

А потом вдруг заговорил неожиданно сильным голосом, не глядя в записи:

– Знаменитый физик Стивен Хокинг, признанный авторитет в области устройства Вселенной в те времена, когда еще имело смысл этим заниматься, сказал как-то: я с оптимизмом смотрю в будущее. До Катастрофы оставалось примерно два года. У Хокинга были два сына и дочь, а сам он был полностью парализован – мог пошевелить только одним пальцем на правой руке. С помощью этого пальца он диктовал книги и передал потомкам эту фразу о взгляде в будущее. Вот это я и называю: предвидение.

По сравнению с такой жизнью даже ядерная война покажется чем-то не очень страшным. Впрочем, может быть, профессор Хокинг не шутил, а действительно так думал. Что мы знаем о разуме, запертом в мертвую физическую оболочку, откуда он даже сигнал SOS подать не в состоянии? Кто был тот ассистент Хокинга, что расшифровывал сигналы почти мертвого пальца? Может ли мы ему доверять? Он мог ошибаться и даже намеренно искажать сигнал; наконец, он мог быть просто ленивым или уставшим… Не знаю. Знаю одно – еще тогда, когда все еще только должно было случиться, у профессора Хокинга уже было свое личное, персональное метро.

Возможно, вы спросите: зачем я рассказываю вам о Хокинге? Причина проста – я хочу, чтобы вы поняли: Земля, прежняя Земля, была телом человечества. И теперь это тело практически мертво. То, что мы видим за пределами метро, на поверхности – не есть признаки выздоровления. Наоборот, это признаки того, что могильные черви хорошо знают свое дело. В скором времени остатки живой ткани будут доедены. Тогда и придет черед мозга. То есть нас. Человек же все еще считается разумным существом… или нет?