Темная сторона Москвы - Мария Артемьева

— Чертовщина какая-то, — заметил Карагаев, завороженно наблюдая пожар.

— Надо звонить 01! — Ершов уже схватил трубку телефона, но напарник его остановил.

— Погоди! Я только что оттуда. Никакого пожара нет. Шли люди, там все нормально…

Кто-кто, а охранники хорошо понимают, что за ложный вызов им придется отвечать. Решили проверить: выбежали наружу, протолкались сквозь гущу идущих, как ни в чем не бывало, людей… На улице убедились: Манеж стоит, огня нет и в помине. Нет даже дыма. Даже запаха гари!

Тогда что и откуда транслирует видеокамера?!

Розыгрыш? Запись? Видеомонтаж?

Осмотрели видеокамеру — на первый взгляд, с нею все было в порядке. Вернулись в дежурку и, посовещавшись, вызвали мастера по ремонту, отвечавшего за работу системы видеонаблюдения.

Мастер явился спустя сорок минут; к этому моменту камера, будто опомнившись, исправно показывала то же самое, что и все другие: толпы москвичей, осаждающих двери вестибюля. Никакого пожара в Манеже больше не было.

Причем не было даже в записи: каким-то необъяснимым образом та часть видеопленки, на которой должны были сохраниться кадры пожара, оказалась стерта. При этом и Ершов, и Карагаев утверждали, что не стирали видеозаписи.

На рассказы охранников о случившемся мастер отреагировал так же, как большинство мастеров, когда поломка бывает исправлена до их прихода: пожал плечами. Мало ли, что случается? Магнитные поля, электромагнитные возмущения… По крайней мере, камера исправна и работает в штатном режиме. Как и все остальные видеокамеры. А тогда — с мастера какой спрос? Объяснять необъяснимое или тем более разбирать чужие галлюцинации — не его дело, к ремонту касательства не имеет.

На этом инцидент 9 марта был исчерпан.

…Чтобы заново повториться вечером 10 марта. Только с другим составом участников: в этот день по станции дежурили охранники Н. Бутенков и А. Гордиенко.

В момент, когда их внимание привлек горящий Манеж на экране, они сделали ровно то же самое, что и их товарищи накануне. Разве что мастер по ремонту в этот раз явился пораньше и успел вместе с другими ужаснуться грандиозной силе огня, пожирающего Манеж. Кроме того, А. Гордиенко успел заметить точное время начала пожара: 21.00 по московскому времени.

Проверка видеокамеры и всей системы наблюдения в среду отняла много времени, но так же, как и накануне, ни к каким новым открытиям мастера по ремонту не подвигла.

Все, кто видел несуществующий пожар, транслируемый видеокамерой, в один голос утверждали, что это было жуткое зрелище. Огонь бушевал так яростно, что казался живым; у зрителей то и дело возникало ощущение, что стекло экрана может расплавиться от жары. Рядом с видеоаппаратурой люди чувствовали нехватку воздуха; многим мерещился запах дыма.

Пожар-галлюцинация продолжался до 21.21, после чего камера снова будто бы вернулась в сознание и, как ни в чем не бывало, начала показывать пассажиров, торопливо пропускающих картонные проездные через электронные блоки входных стоек.

Необъяснимый феномен повторялся вечер за вечером в течение всей недели. Все сотрудники «Александровского сада» и прилегающих станций были уже в курсе. Многие лично видели Манеж, сгорающий в пожаре, которого нет.

Были высказаны различные предположения и догадки: от более-менее материалистических и научно обоснованных до запредельно фантагешных. Кто-то выдумал странную версию, что на камеру непонятным образом воздействуют духи прошлого и наблюдатели видят на экране пожар Москвы при Наполеоне. Большинство со смехом опровергали эту фантастическую теорию: все знают, что Манеж выстроен был А. Бетанкуром только в 1817 году, как раз в честь победы над Наполеоном. При чем же тут какие-то духи прошлого? Другие возражали: дескать, место все-таки историческое, в самом сердце столицы. Если при Наполеоне Манежа и не было, то, может, что-то другое было? В конце концов, за таким пламенем и не разглядишь толком — что же там на самом деле горит!

Кадры чудовищного пожара беспокоили всех, кто их видел. Каждому казалось, что здесь что-то нечисто и следует срочно принять меры. Но — какие? С экрана на людей веяло большой бедой, но никто не знал, что предпринять.

14 марта 2004 года видеокамера — возмутительница спокойствия — оказалась сломана, и уже больше ничего не показывала.

Именно в этот день Манеж выгорел дотла.

Пожар начался ровно в 21 час по московскому времени. По всей стране были как раз закрыты участки для голосования — выборы Президента России состоялись. Весь день в Москве порядок охраняли в усиленном режиме. Во всех учреждениях дежурили, особенно на территориях, прилегающих к Кремлю непосредственно. Такой территорией был и Манеж. И тем не менее…

Пожару в Манеже впоследствии присвоили высшую категорию сложности; огонь уничтожил большую часть выставки произведений российских театральных художников. От здания остались только наружные стены, кровля выгорела насквозь. Погибли двое пожарных.

Расследование уголовного дела ни к чему не привело: виновных в поджоге не нашли. Это странно, но неудивительно для столь зловещей истории.

Вскоре Манеж почти полностью перестроили: под ним есть теперь автостоянка, внутри эскалаторы, лифты и стекло. Недовольные называют нынешний вариант Манежа «новоделом». Что ж… Зато можно не волноваться, что духи прошлого когда-нибудь побеспокоят это место.

Если, конечно, еще какая-нибудь видеокамера не предскажет иного будущего.