Темная сторона Москвы - Мария Артемьева

Ул. Мясницкая

Всякий мастер своего дела издревле на Руси пользовался благоговейным уважением народа.

Искусство кузнеца, плотника, каменщика, сапожника, швеца, мельника почиталось таинством и даже приравнивалось к колдовству.

Важнее всего прочего считалось, конечно, строительство дома. Умные заказчики-хозяева непременно соблюдали все обряды по народной традиции: заручное, обложейное, обсевание матицы, обмывание углов и другие — все, как положено.

Потому что если попадется мастерам прижимистый, скупой хозяин, да не заплатит уговоренных денег в срок, обманет или обидит работников — пенять такому жмоту придется только на себя, тут уж не обессудьте!

Эта история о том, как мастера наказали скрягу. Так рассказывали ее когда-то московские старожилы.

* * *

Незнатные жители Москвы — супруги Кусовниковы, обое из мелкопоместных дворян, были бездетны, и под старость от множества родственников унаследовали много имущества; мало и редко они что-то тратили; в свете ни с кем почти не общались; деньги копили; дурных привычек не завели.

А получили они в собственность несколько имений в Рязанской, Тамбовской и Костромской губерниях, конный завод под Владимиром, мануфактуры в Брянске.

Старик Кусовников банкам ни капли не доверял: опасался, что обманут. Весь немалый капитал — доход с имущества — хранил у себя дома, прятал, что называется, в чулке под матрасом.

Но ведь кроме мошенников существуют на свете еще и воры-домушники, и разбойники-налетчики! Богатство, о котором приходилось столько думать, стало причиной таких волнений и переживаний, какие разве что самые трепетные и нежные родители испытывают иногда из-за детей. Болезненные, трудные волнения.

У стариков сделалось почти манией — не расстаться с деньгами, не потерять их. Они настолько этой мыслью прониклись, что, даже посещая церковь, ни полушки не подавали нищим.

«Притворы! Вымогатели!» — ругался Кусовников, продираясь сквозь лес протянутых из толпы рук. Ухватившись за полу его сюртука, за мужем поспевала старушка Кусовникова и тоже ворчала и сердилась.

Богатство требовало от стариков постоянных жертв. И они жертвовали ему, не жалея себя. Они вынужденно отказались от прислуги. Слабея и дряхлея, боялись пускать в дом незнакомых людей: не ровен час, попадутся злодеи, вызнают секреты, ограбят и по миру пустят. Но и в одиночестве своего большого, но пустого дома проживать без прислуги было им страшно.

Вот тогда и пришла старику Кусовникову светлая мысль: отстроить на часть капиталов доходный дом. С тем, чтобы поселиться в одной из его квартир и таким способом сэкономить на содержании собственных хором. В жильцы дома отбирать только солидных и по рекомендации. И зажить: вроде как и среди людей — а вроде как и сами по себе. Опять же, и капитал будет работать, доход приносить.

Мысль, казалось, вполне разумная. Но на деле вышло ужасно.

Начав действовать согласно плану, Кусовников купил участок земли для постройки на Мясницкой улице.

Эта местность считалась в те времена грязной — по слухам, когда-то была тут обширная свалка отходов и даже скотомогильник. Жилых домов на улице не строили — только магазины. По соседству как раз возводили «Чай-Кофе» в замысловатом азиатском стиле, а дальше в ряду шли одни только торговые и меняльные лавки, магазины готового платья да сапожная мастерская на углу.

Кусовников дурной репутацией местности нисколько не смутился. Напротив: обрадовался, что участок удалось купить по дешевке. Проект дома выбрал самый простецкий и недорогой. Нанял подрядчика для строительных работ, но, не доверяя своему наемнику ни на мизинец, то и дело шпионил за ним, проверяя счета, вымарывая всякий лишний расход, торгуясь по каждому гнутому гвоздю.

Несчастный подрядчик вынужден был экономить на всем: покупать материалы до смущения дешевые, нанимать бригады каменщиков, печников, плотников по самым людоедским расценкам. Все это — себе в убыток. Потому что выгадать какой-либо прибыли при таком выжиге-хозяине не сумел бы даже сам прехитрый негоциант Гермес, будь он при Кусовникове подрядчиком!

И злость, и досада брали строителей, и смех, и грех.

Каждый день собачился подрядчик с Кусовниковым, предрекая старику, что ведь дом-то и «двадцати лет не простоит».

— Вся твоя жадность боком тебе выйдет, старик! Гляди, ой, гляди! До смерти твоей дом рухнет! — в отчаянии грозился мужик. Но Кусовников только усмехался, приговаривая:

— Ничего-ничего! Разорители-погубители… На мой век хватит, а вам всем — дулю. Расточители чужого добра… Ишь, негодники! На чужой каравай… На чужой кусок… рты поразевали… Дулю всем! Дулю!

Наконец, так ли, сяк ли, но к осени доходный дом закончили. Кусовниковы радовались осуществлению своей мечты. Они полюбили думать, что их доходный дом успокоит их страдания, и про себя, между прочим, уже называли будущее свое заведение как бы и в шутку, а как бы и всерьез «Негой упокоения». Думали даже: не сделать ли и вывеску с таким названием? Но, разумеется, спохватились: лишний расход!