Новый король Галактики - Сергей Фрумкин

Решимость спасти Литу помогла Сергею не только стоять самостоятельно, но и двигаться. Кровотечение прекратилось – вероятно, на раны подействовали кислотные пары. Наверняка от этих паров следовало ожидать еще чего-то и менее приятного, но пока от них была только польза.

Галерея, по которой шел Велт и хромал Сергей, оказалась поразительно красивой. Все стены покрывали плавно изогнутые на углах зеркала, отливающие синеватым блеском металла. Под стеклянным полом, в прозрачной воде бездонного аквариума, плавали ярко-красные медузы с причудливой бахромой щупалец. В нишах стояли статуи, настолько похожие на людей, что первую из них Велт импульсивно разрезал лучом бластера – невозможно сказать, из какого материла их сделали, но одежда на статуях была самая настоящая, новенькая, приглаженная и богато украшенная драгоценностями, а стекло глаз, казалось, имело осмысленное выражение.

– Смотри. – Велт указал на фигуру мужчины в белом мундире. – Этот наверняка при жизни был полководцем, а его солдаты едва ли рубили врага тем же, чем наши знакомые легионеры… Надо думать, тут настоящий музей австрантийских знаменитостей… Да и не только австрантийских! – внимание десантника привлекла фигура невысокого мужчины с короткой седой бородкой и раскосыми глазами.

Сергей не разделял восторга товарища. Галерея казалась ужасно длинной, а он все еще надеялся не свалиться до встречи с Литой. Что путь выбран верно, землянин не сомневался – его чувства обострились, как никогда.

– У нее ведь должен быть конец… – пробормотал Сергей, вглядываясь вперед. – Вся Рагона короче, чем эта чертова галерея!

– Все может быть – мы сейчас ниже уровня моря. Но мне все же кажется, что ты просто медленно шагаешь…

– Мы глубоко под землей, «Вечный» город еще ниже, лабиринт еще ниже, а тоннель между городом и лабиринтом вообще упирается в ворота ада, если не протыкает Австрант насквозь… Какому дураку все это понадобилось?!

На это заявление Велт задумчиво усмехнулся.

– Те кто это строил, знали, что делали. Не даром наше оружие здесь бесполезно, да и город, если бы не ты, может и в самом деле простоял вечность…

Голоса десантников разносились по галерее звонким эхом, многократно отражаемым стенами, и Велта это заметно нервировало.

– Не понимаю, куда подевались монахи?

Сергей ответил с безразличием, ошеломившем десантника:

– Они нас боятся.

– С чего ты взял?

– Понял по глазам того Хранителя… Мы для них не люди. Люди не могли сделать того, что сделали мы. В этом городе теряют «магическую» силу, как мой лестель или твой поляризатор… Иначе нас бы уже давно не было…

– Охотно верю.

– А раз мы не люди, нас нельзя остановить тем, чем останавливают людей… Вот они больше и не пытаются.

Галерея оканчивалась шагов через двадцать. Тут до десантников донеслось красивое, звонкое пение. Заунывная мелодия то плавно опускалась, то взлетала высокими нотами и долго дрожала в высоте хрустальным звоном. Она волновала и затягивала, очаровывала неясной магией. Голос поющего был женским, высоким, звонким, чистым и нежным. Он пробирал до самого последнего нерва, нагнетал необъяснимую легкую тоску. На глаза сами собой наворачивались слезы.

– Вот это голос! – прошептал Велт зачарованно. – Та, кто так поет, могла бы стать первой леди Королевства…

Сергей тяжело дышал. Несмотря на сильную потерю крови, его лицо из бледного стало пылающим, а глаза тревожно забегали.

– Велт, это Лита!

Ответный взгляд Велта не был укоризненным, скорее ободряющим.

– Держись, приятель…

Они вошли в помещение, напоминающее яйцо изнутри. Пол и потолок были черными. Своды потолка находились высоко наверху, очень высоко. Они освещались розовыми с золотом облачками, повисшими в воздухе, и пылающими неровным чарующим светом. Казалось, что тончайшая ткань облачков колеблется и дрожит. Сами своды были бы абсолютно черными, если бы не золотые светящиеся точки, как будто в беспорядке рассыпанные по всей поверхности и потолка и стен. Точки тоже казались живыми. Одни то вспыхивали и темнели, другие слабо мерцали, третьи лучились то синим, то желтым светом. Длинные тонкие золотые полоски разбивали потолок на участки разных размеров и форм.

Как-то сразу складывалось впечатление, что десантники попали в собор. Было потрясающе красиво.

– Карта галактики в экваториальном сечении! – воскликнул Велт. – И форма должна быть не случайна…

Они стояли на балконе, кольцом опоясывающем помещение и разделяющем его на две части – верхнюю, усыпанную светящимися точками и озаряемую светом облаков, и нижнюю, в виде покатой чаши. В центре чаши поднимался бутон цветка, похожего на цветок в святилище, но вылитого из драгоценных металлов и казавшегося более нежным из-за едва заметных вкраплений крупных камней, подобранных друг к другу по цвету и форме граней, из-за тонких прожилок более темных металлов на лепестках, казавшихся прозрачными, и розовой жемчужной пыльцы, словно случайно осыпавшейся и приставшей к листкам. Трудно сказать, могло ли существовать что-либо более красивое и величественное.

На балкон выходило шесть галерей по вершинам правильного шестиугольника, и зеркала каждой создавали иллюзию струящегося, как морские волны, света, проецировавшегося на дно чаши зала в виде неясных подвижных фигур.

На равном расстоянии друг от друга по всей окружности балкона замерли солдаты в белых и черных латах – здоровенные истуканы двухметрового роста. Они были живыми нормальными людьми, но стояли неподвижно, не замечая непрошеных гостей и отрешенные от всего происходящего.

– Сергей, записывай, записывай в память шлема! – Велт восхищенно озирался. – Невероятно! Если такое покажем на Эрсэрии, клянусь своим именем, нас сделают лоргами!