Новый король Галактики - Сергей Фрумкин

Сергей отпустил девушку, почувствовав ее желание стоять самостоятельно. Лита больше других ждала от него ответа.

– Я готов уйти!

Лерас кивнул.

– Так и думал… Этой ночью я переодену вас троих: Сергея, Литу и Гелма, своими офицерами и, во время смены караула на восточных воротах, спущу за стену. Днем оставить город не подняв шума и думать нечего – Тимор так обозлен неудачей вчерашней охоты, что отдал приказ никого не впускать и не выпускать из Каборса без его собственной визы. Может быть, заподозрил то же, что и я, только, в отличие от меня, не знает причины, по которой Гелм так скоро покинул лес. За стенами города Гелм и его люди станут вашей защитой на первое время – не думаю, Сергей, что теперь у вас возникнет желание вернуться на Рагону к повелителю…

– Что мне делать сейчас? – спросил землянин.

– Сейчас? Сейчас ничего. Гелма с вами не оставлю – он слишком опасен даже для самого себя – его запрем в башне тех самых ворот, из которых выберетесь этой ночью. Во всяком случае, никто не станет искать беглеца там, то есть в заточении. Лита подождет здесь, в комнате, а мои слуги постараются ее развлечь. Для нас с вами тоже есть занятие – сегодня даем пир во дворце – так было заранее условлено между мною и Гурсом – это барон напросился со своим вечным праздником. Так вот, и я и вы должны присутствовать на пиру, чтобы не вызвать ненужных кривотолков. Все знают, что Легионер стал моим гостем, и, если вдруг сказать, что мы расстались, никто не поверит – это против общего мнения о графском гостеприимстве.

Лерас опять хлопнул в ладоши. Вбежали те же три солдата, что привели Гелма.

– Этим людям я могу доверять, – сказал граф. – Гелм, пойдешь с ними!

– Ты «можешь». Но почему Я должен доверять ТЕБЕ?! – делая ударение на «я» Гелм, со свободными руками, обрел уверенность и спрашивал с гордым высокомерием.

– У тебя есть выбор? – поинтересовался граф с тонкой улыбкой придворного.

Вместо ответа, Гелм повернулся к своим стражам, и, прежде, чем те успели пошевельнуться, выхватил у двоих из них мечи и отскочил к окну, становясь между Сергеем и Литой и готовясь защищать и сестру и себя от землянина, от Лераса и от всех его людей, сколько бы их там не появилось. Солдаты не выглядели новичками – их угрюмые лица сорокалетних мужчин покрывали шрамы – но они только отпрянули назад, вопросительно глядя на командира.

– Глупец, – спокойно заключил Лерас – вероятно, о ловкости и безрассудстве своего врага он давным-давно знал. – Если бы я хотел отдать тебя Тимору, то не стал бы разыгрывать душевных сцен. Такова, значит, благодарность?! Хорошо, Гелм, решай сам: ты действительно хочешь остаться тут и подвергнуть сестру опасности? Или, может быть, убежишь с ней сейчас, и попробуешь незаметно выбраться из города, где тебя в лицо знает каждый мальчишка и каждая торговка мясом?

Гелм вытер вспотевший лоб, обращаясь к Лите с трогательной мягкостью, как к маленькому ребенку:

– Ты не ранена, сестренка?

– Я была ранена…

– Была? – Гелм говорил так, словно никого кроме него и Литы в комнате не существовало.

– Рана зажила… Вот мой спаситель. – Лита указала на Сергея.

Гелм смерил землянина таким взглядом, словно Сергей не спас, а оскорбил его сестру.

– Гелм! – устало произнес граф. – Не валяй дурака, иди с ними, куда скажут… Если изменяет мужество, оставь себе мечи – на память о нашей встрече. Только скорее!

Гелм не шелохнулся.

– Я пойду, – спокойно согласился он. – Но сначала объясни: зачем тебе спасать нас?

– Побежденный враг – уже не враг…

– Бред! – отмахнулся Гелм. – Не верю! Пустого великодушия у вас не бывает!

– Потому-то и проиграл, что не верил. Только победа в равном бою достойна мужчины – так говорили мой прадед, дед и отец. Подарить тебя Тимору – омрачить совесть подлостью. Пусть лучше этот зверь сам ловит тех, кто ему нужен, а поймает – моей вины в том не будет. Если тебе этого мало, есть и вторая причина: жизнь и свобода Литы нужны человеку, спасшему меня от смерти.

– Ему?! – заключил расвердец, в упор глядя на землянина. Сергей ясно прочел, что спасение Лераса не считалось в глазах Гелма благородным поступком, тем более – посягательство на «жизнь и свободу» сестры. Но, что Гелм на самом деле думал обо всем происходящем, оставалось пока при нем – сознание автрантийца не поддавалось взгляду землянина.

– Да ему.

Гелм поколебался с полминуты, а затем решительно вышел из комнаты, сопровождаемый тремя конвоирами, но с таким гордым видом, словно сам командовал своим караулом.