Земля вызывает майора Тома - Дэвид М. Барнетт

Томас не знает, что ответить, и, вероятно, среагировав на тишину, Нед появляется в гостиной с чаем на подносе. Он ставит его на журнальный столик и говорит:

– Я буду на кухне…

– Нет, нет, всё в порядке. Думаю, мы уже сказали друг другу все, что должны были сказать наедине. Уф. А сейчас я прошу прощения, но мне нужно в туалет.

Дженет поднимается по лестнице, скрипя ступеньками, а Томас и Нед некоторое время настороженно друг на друга смотрят. Нед разливает чай и говорит:

– Должен поблагодарить вас за то, что вы согласились оформить развод без каких-либо проблем.

Томас пожимает плечами.

– Я не видел никакого смысла в том, чтобы устраивать волокиту. И если честно, если бы я в тот день не получил документы на развод, то не летел бы сейчас на Марс. Так что все сложилось как раз удачно.

Нед смотрит на него с любопытством.

– А вы действительно всему этому рады? Вам правда нравится идея полететь на Марс вот так, в полном одиночестве, с перспективой не увидеть ни одной живой души в течение ближайших лет двадцати?

Томас улыбается.

– Это просто замечательно. Мне надоела Земля. Мне надоели люди. В моем случае трудно придумать что-нибудь более подходящее.

Лицо Неда искажается гримасой.

– Нет, для меня это точно не подошло бы.

– Ну, разумеется – особенно учитывая, что у вас скоро должен родиться ребенок. Мои поздравления.

– Спасибо, – говорит Нед. – Хотя, конечно же, есть свои плюсы в том, чтобы избавиться от необходимости видеть некоторых людей… – Он поднимает бровь, ожидая ответа.

Томас принимает подачу.

– Да уж, нелегко все-таки проводить каждое Рождество и день рождения в Йорке?

– Настоящий кошмар, – соглашается Нед, и они оба смеются. Услышав шаги Дженет по лестнице, Нед поспешно меняет тему: – Ну, так что, какие у «Челси» шансы в этом сезоне?..

Прощаясь в дверях, Дженет по-дружески целует Томаса в щеку.

– Я рада, что мы с тобой встретились и поговорили. Чтобы не оставалось между нами никакой недосказанности. Но я до сих пор не могу поверить в то, что ты летишь на Марс.

– Да я сам иногда в это не верю, – говорит Томас.

Они оба смотрят на небо, пытаясь представить, каково это – находиться там. Дженет встряхивает головой:

– Боже. Кто бы мог подумать. На Марс!

Томас подыскивает нужные слова и в конце концов останавливается на:

– Я рад, что ты теперь счастлива.

Дженет улыбается.

– Я действительно счастлива, Томас. Счастливее, чем была когда-либо прежде. Надеюсь, это не прозвучит для тебя слишком обидно.

– Немного, – признает он. – Но зато честно.

– Я думаю, ничто в жизни не случается просто так. Как бы ужасно это ни звучало, но, наверное, все же к лучшему то, что я потеряла ребенка и потом поставила крест на этом. Мы были бы несчастливы с тобой.

– Возможно, мы были бы несчастливы, но наш ребенок… боже… он был бы уже почти подростком. – Томас делает паузу. – Мы можем с тобой еще раз поговорить? Может быть, перед моим отъездом?

Дженет слегка качает головой.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Неожиданно для Томаса ее глаза наполняются слезами, и она быстро целует его еще раз. – Береги себя. И если у тебя будет возможность все-таки передумать, пока не поздно… что ж, ведь мир вовсе не так плох, как тебе кажется, понимаешь? Ты тоже можешь быть счастлив, если позволишь себе.

Томас печально улыбается.

– Я не уверен, что вообще умею быть счастливым, – говорит он и уходит прочь, не оглядываясь.

Поглощая очередной сухой продукт, Томас осознает, что все это время вспоминал свою последнюю встречу с Дженет, вместо того чтобы изучать инструкции по выходу в открытый космос. Он до сих пор не понимает, почему решил тогда позвонить по ее номеру, в результате чего попал к Глэдис Ормерод. Ведь они с Дженет уже окончательно попрощались. Все осталось в прошлом, и им уже не о чем было говорить. Поразмыслив некоторое время, Томас приходит к выводу: он хотел ей сказать, что понял, как это – быть счастливым, и что для него это значило оставить Землю, оставить их всех позади – и только в этом для него было настоящее счастье.

Но теперь он рад, что не дозвонился тогда до Дженет, а судьба вместо этого свела его с Ормеродами. Потому что иначе как бы он узнал? Как бы он узнал, что был не прав? Что он горячо и отчаянно, всем своим сердцем желал бы никуда не улетать.