Метро 2033. Код зверя - Кира Иларионова

Вот и ерзал теперь Фрунзик на операторском сиденье в надстройке, пытаясь найти удобное положение для перебинтованной руки. Попутно ругая себя за слабость. Настоящий мужчина и воин не имеет права жаловаться на жизнь. Ну разве что в разговоре с очень умным человеком — с самим собой, — и максимально тихо. А лучше молча.

Кое-как примостив, наконец, многострадальную конечность, парень осмотрел лагерь. И в очередной раз удивился, насколько сильно изменилась местность. С самого рождения он не отходил от периметра Полярных Зорь дальше нескольких километров. Сопки, поросшие карликовыми березками, в обрамлении каменных валунов. Невообразимо близкое небо, в зимнюю пору расцветающее северным сиянием. Сотни озерков, родников, болот, топей. Таким был его родной край. А здесь… Здесь совсем другой мир, другая природа. Что ни лес — то непроходимые дебри, что ни дерево — то гигант, казалось, поддерживающий ветками небосвод. Иные животные, иные растения. И люди иные.

Фрунзик заметил на краю поляны движение, и спустя мгновение среди деревьев показалась невысокая темная фигура, бесшумно лавирующая среди низких веток с грациозностью кошки. Парень улыбнулся: Вика вернулась. Хайк давно не воспринимал девушку как угрозу. Скорее, как очень чудаковатого товарища. Учитывая его собственные пунктики насчет имени, — кто без греха, пусть первым кинет камень. И да, если случится вернуться домой, надо будет обязательно навестить батюшку. Давненько он не исповедовался — перед выходом не хватило времени, чтобы незаметно улизнуть от ока командира. Заядлый атеист, он не слишком поддерживал подобную набожность в своих бойцах. Но и не мешал, и на том спасибо.

Когда охотница вышла на поляну, улыбка медленно сползла с лица Фрунзика. То, что было принято им за ловкость, на деле оказалось банальной слабостью. Вику заметно шатало, она едва волочила ноги. А дойдя до спящего на краю лагеря Николая, и вовсе опустилась на колени.

Поглядывая на Лесника и замирая, когда тот двигался во сне, девушка принялась рыскать в его вещах. Найдя термобокс, откинула крышку и, достав одну из пробирок, посмотрела ее на просвет. С увеличивающимся удивлением Фрунзик наблюдал, как охотница поочередно вынимала все скляночки и выливала их содержимое в траву. Дальнейшие манипуляции парень уже не смог рассмотреть — закатав левый рукав, Вика повернулась к грузовику спиной. А вернув закрытый термобокс на место, сделала то, отчего волосы на голове Фрунзика зашевелились. Матерясь, он скатился с сиденья. Последнее, что Хайк увидел сквозь бойницы, — Вика, зависшая над Николаем с занесенным клинком.

Но когда парень выскочил из кунга, девушки на поляне уже не было. А Лесник мирно спал, даже не заметив, что всего мгновение назад мог лишиться головы. Услышав отдаленный шум за деревьями, Хайк подхватил со своей лежанки оружие и медленно пошел к лесу.

Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь переплетение веток, и между стволами царил полумрак. Легкий ветерок, гуляя в древесном лабиринте, создавал звуки, так похожие на шаги. Периферическим зрением парень улавливал смутные тени, но стоило ему развернуться, и наваждение исчезало. Лишь неровный строй деревьев и полосы лунных лучей, просачивающихся сквозь кроны, так похожие на струи дождя.

Шеи Фрунзика коснулся холод. Колючий холод отточенного клинка.

— Зачем ты меня преследуешь? — едва слышно прошипела Вика.

Парень непроизвольно выпрямился и развел руки.

— Я видел, как ты пыталась убить Лесника, — проговорил он.

Страха не было. Захоти охотница, Хайк бы умер сразу, а не стоял и не отвечал на вопросы.

— Но ведь не убила, — хмыкнула девушка.

А вот от ее тона Фрунзику становилось не по себе. В нем не было ярости, злости или ненависти. Только усталость. И смертельная тоска. Шею перестало леденить, послышался тихий шелест возвращаемого в ножны клинка.

— Топай в лагерь.

— Только вместе с тобой, — парень медленно развернулся.

Вблизи Вика выглядела еще хуже. Комбез в пятнах подсохшей грязи, на разгрузке не хватало кармашков, — они, судя по лоскутам тканевых ремешков, были вырваны с мясом. Неизменный темный подшлемник, разорванный в клочья, висел на шее девушки бесполезным хомутом. Лицо в свежих ссадинах, костяшки пальцев сбиты. Растрепавшиеся волосы сплошь серебристые от седины.

— Пытаешься мне указывать? — бледные губы Вики растянулись в грустную улыбку, отчего подживший разрез на них лопнул, и по подбородку прокатилась багровая капелька. — А ведь я могла убить тебя. Сразу. Ты бы и пикнуть не успел.

— Но ведь не убила, — в тон девушке произнес Фрунзик.

Охотница кулаком стерла с лица кровь и вдруг вскинулась, затравленно посмотрев куда-то в сторону. Глаза ее забегали, а рука потянулась за спину к рукояти клинка. Только теперь до ушей парня донесся приближающийся шелест. Шаги.

— Уходи, — рыкнула Вика.

Девушка встала к нему спиной, будто закрывая собой от шума шагов, и рывком вытащила оба мачете. Парню послышался отдаленный то ли шепот, то ли смех, от которого Вика напряглась, как готовый к атаке зверь.

— Уходи! — повторила она громче.

Звук шагов сместился левее, будто нечто или некто одним прыжком преодолело добрых метров десять. Охотница двинулась в его сторону, вновь отгородив Фрунзика от источника шума.

— Уже бегу, — буркнул парень, снимая автомат с предохранителя. — Вот, бросил товарища и бегу.

Источник шума продолжал перемещаться. Чем бы это ни было, передвигалось оно очень быстро. И будто кружило около насторожившихся людей. Как хищник, загнавший добычу и играющий с ней. Среди стволов мелькала тень. Коротко зарычав, Вика шагнула было вперед, но в следующее же мгновение коротко вскрикнула. Развернуться Фрунзик уже не успел. Его спину знакомо обожгло холодом. Руки вдруг перестали слушаться, а тело налилось тяжестью. Медленно опустив голову, он увидел клинок, торчащий из его груди. Лунные лучи ярко бликовали на полированных боках. Искры света, будто в вальсе, поплыли, оставляя за собой тусклые шлейфы, как хвосты так часто падающих в Заполярье звезд. Ускоряясь, они свернулись в тоннель. Бесконечный световой коридор.

* * *

В животе будто разорвался ядерный снаряд, отравляя болью все тело. Вика попыталась свернуться в комочек, но кто-то насильно поднял ее за локти и заставил встать на колени. Щеку обожгло ударом, отчего голова мотнулась, а в глазах поплыли черные точки.

— Приходи в себя, сука! — мужской крик, хриплый, полный ярости. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза!

Новый удар и новая порция пульсирующих мушек. Вика медленно подняла веки. Уже рассвело; среди деревьев по земле стелилась легкая влажная дымка. Туман. Дождя днем не будет, а жаль. Он мог бы прибить радиоактивную пыль, и дорога до Москвы далась бы парням гораздо легче.

— Алексей! Что ты творишь? — визгливый крик резанул по ушам. — Немедленно убери револьвер! Ты же не собираешься…

— Собираюсь, — прорычал Ермолов. — Еще как собираюсь! За парней своих…