Метро 2033. Код зверя - Кира Иларионова

Появление охотницы в женской одежде вызвало среди парней своеобразный фурор. И поток смешков. Макс до сих пор с улыбкой посматривал на Вику, чем раздражал ее едва ли не до зубовного скрежета. Хотя стоило признать, что под юбкой было легко спрятать набедренные кобуры с пистолетами.

— Валькирия, — прозвучал над ухом хмурой девушки голос питерца. — Перестань дуться и посмотри по сторонам.

Недовольно дернув плечом, Вика все же подняла голову. И только теперь заметила настоящее маленькое чудо, скрывавшееся за стенами деревни. Вдоль улицы под окнами домов росли цветы. Их крохотные лиловые соцветия, раскрывшиеся навстречу луне, излучали мягкий, тусклый свет. Взглянув на едва не сказочное растение, охотница пожалела, что обладает более острым зрением, чем обычные люди. Она прекрасно видела густо переплетенные стебли, на которых росли нежные цветы. А вот парням, наверное, казалось, что эти маленькие огоньки зависли в ночном воздухе, как светлячки.

Сельский клуб встретил ополовиненный отряд теплом горящего огня и запахом пищи. И совершенно несвойственной для мира Последней войны атмосферой веселья и радости. Гостей тут же усадили за столы и наполнили кружки чем-то хмельным, по вкусу напоминавшим легкую бражку. Их ни о чем не спрашивали, больше рассказывали сами. Вскоре появились музыканты и затянули веселые пошловатые песни. Упирающегося Андрея утащила танцевать миловидная девчушка. Ермолова пригласил к себе за стол Алексей Борисович и завел с ним ненавязчивую беседу.

Вика наблюдала за всем с нарастающим удивлением. Этот неестественный, неправильный праздник напоминал ей пир во время чумы. Казалось, селяне даже не задумывались о том, что творится вокруг. Что земля изъедена ядерными язвами, что с каждой новой минутой умирают люди. Здесь об этом забыли. Здесь не хотели об этом помнить. Или не могли.

Изредка Вика подмечала, как к скованному каменным очагом огню подходили девушки из отряда охотниц. Проверяя готовность жарившегося мяса, они подкидывали в костер пучки сушеной травы. От нее по залу распространялся белесый дымок с чуть сладковатым цветочным запахом. Дождавшись, когда одна из охотниц вновь направилась к очагу, Вика поднялась из-за стола, махнув рукой спрашивающему ее о чем-то Максу.

— Что это? — угрюмо спросила она, перехватив руку девушки.

Селянкой оказалась Олеся, не признанная Викой сразу из-за цветастой одежды и распущенных пшеничных волос.

— Ой, не беспокойся, — девушка попыталась осторожно высвободить кисть. — Это та самая особая травка. Что от радиации помогает. Мы ее всегда за ужином жжем.

— Травка, говоришь?

Вика выхватила пучок сухих растений и поднесла к самым глазам. Тонкие вьющиеся стебли, крохотные завядшие бутоны, полупрозрачные, с лиловым отливом лепестки. Девушка втянула воздух и прислушалась к ощущениям. Организм не бил тревоги — он вообще не воспринимал траву как что-то опасное или полезное. Обычные сухие цветы.

Заметив замешательство на лице гостьи, Олеся мягко забрала из ее рук пучок.

— Ну вот, видишь, — хохотнула она, кидая траву в огонь. — Ничего опасного. Расслабься, сегодня ваш праздник.

Погладив плечо нахмурившейся девушки, Олеся улыбнулась и скрылась среди танцующих людей. Вика еще долго рассматривала алые лепестки пламени, укутавшиеся в пушистый дымок, как крестьянка в шаль. И с каждым новым вздохом беспокойство постепенно уходило. Растворялось в белесых сладковатых барашках. Развеселая музыка, казалось, звучала все громче, отдаваясь ударами где-то за грудной клеткой. Мельтешащие цветные наряды селян закружили девушку в хороводе. Кто-то схватил Вику за руку и потянул танцевать. И на ее лицо, вначале несмело, выплыла расслабленная улыбка. Мягкие ладони и яркие теплые глаза селян слились в один пестрый калейдоскоп, как омут, затягивающий ее в беспамятство.

* * *

Макс ушел с пирушки раньше остальных. В определенный момент от непривычной смеси запахов у него начало ныть горло. А может, просто давала о себе знать недавно поврежденная трахея. Так или иначе, но вернулся он в избу первым. Проходя мимо ангара, услышал веселые девичьи голоса, — видимо, селяне не обошли вниманием и оставшихся на посту парней. Улыбаясь, питерец добрался до выделенной ему комнаты и, свалившись на кровать, моментально заснул.

Разбудили Макса мягкие, немного неловкие касания прохладных ладоней и легкое давление на бедра. Едва заметно улыбнувшись, парень замер, ожидая, что же будет делать дальше его ночная гостья. Прикосновение к губам — мимолетное, нерешительное. Длинные пушистые волосы волной стекли на его лицо. До тяжести в животе знакомый, чуть терпкий запах. Лаванда. Макс распахнул глаза. И утонул в изумрудной глубине.

Она была по-детски трогательной и нежной. Пухлые щечки заливал румянец, когда она со стоном запрокидывала голову. Мягкие губы шептали бессвязные милые глупости, а руки искали его ладони. Находя, она цеплялась за них, будто боялась, что в следующее мгновение он исчезнет. И в этих прикосновениях скрывалось больше чувственности, больше доверия и ласки, чем можно было себе представить. Чем простой человек вообще мог себе вообразить. Все остальное было лишь ненужной мишурой, животными инстинктами плоти. Все, кроме едва слышного шепота.

— Останься… Со мной…

А наутро она исчезла так же быстро и незаметно, как и появилась, оставив после себя лишь смятые простыни. И улыбку на его лице.