Метро 2033. Код зверя - Кира Иларионова

С легким сожалением Макс разжал руки. Отстранившись, Вика выпрямилась, будто в ее позвоночник вставили сломавшийся ранее стержень. Развернувшись на каблуках, охотница чуть повернула голову.

— Эту жалость можешь затолкать себе в зад, — жестоко выплюнула Вика, заставив парня дернуться, как от пощечины, и, не оборачиваясь, пошла в сторону лагеря.

— Жалость… — он перекатил слово на языке, пробуя на вкус, и криво усмехнулся.

Жалость… Кислое слово, вяжущее, отдающее горечью безысходности. Слово со вкусом цитруса… Грейпфрутов, которыми когда-то давно, в том другом мире, мама пичкала его под предлогом полезности. Жалость.

Невесело усмехнувшись, Макс присел и сорвал цветок. Прислонил к лицу и вдохнул пряный аромат. Нежные лепестки защекотали ему щеки. Интересно, чем эти цветы были раньше, до Катаклизма? Ромашками? Клевером? Колокольчиками? Теперь уже трудно определить, да и познаний в ботанике ему явно не хватает. Главное — они другие. Не удивительно, если даже люди изменились.

Отпустив цветок, питерец сделал шаг вперед. И тут же почувствовал, как что-то невидимое сжало его горло. Схватившись за шею, парень с удивлением понял — давление не внешнее, оно изнутри. Макс раз за разом пытался вздохнуть. В груди разгорался пожар. В глазах помутнело. Покачнувшись, парень рухнул в заросли цветов.

* * *

Когда питерец наконец обнял Вику, Лис едва сдержал рвотные позывы. До чего надо быть мягкотелым, чтобы так побледнеть от пары реплик этой безбашенной стервы! Что он тут нежности разводит? В современном мире ты или идешь вперед и берешь свое, либо присоединяешься к отстающим. Лис нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Давайте уже, начинайте представление, — бормотал он. — Я по ходу дела подключусь. Одного тебя, Макс, на нее точно не хватит.

Но дальше объятий дело не пошло. Охотница отстранилась и потопала к лагерю. Лис вжался в куст, надеясь, что девушка его не заметит. Макс тем временем занимался забавнейшим делом — нюхал цветочки.

— Ну, правильно, — ругался Саня. — Раз баба не дала, то хоть нос постимулируй. Лох.

А дальше события понеслись вскачь. Схватившись за шею, питерец свалился в траву, подняв облачко белых лепестков. Через мгновение на поляне вновь появилась охотница. Заметив лежащего парня, Вика кинулась к нему.

Присев рядом с Максом, девушка что-то мудрила над телом. Лис даже подался вперед, чтобы листья куста не мешали обзору. Отстегнув из набедренной кобуры пистолет, охотница быстрым движением извлекла магазин и отщелкнула один патрон. Завела руку за спину и матюкнулась. Ножны с клинками остались в лагере. Быстро обшарив питерца, достала из-за голенища его «берца» нож. Отковырнула из патрона пулю и срезала донышко гильзы. А потом села на Макса верхом и прислонила к его шее лезвие.

— Ах, ты ж сука! — проорал Саня, ломая ветки кустов.

Добежав до Вики, парень с размаху впечатал ботинком ей в затылок. Мимолетно удивившись, почему настолько сильный рукопашник, как охотница, даже не отреагировал на его появление — зажав в зубах окровавленный нож, она до конца продолжала ковыряться в разрезанной шее питерца.

— Допрыгалась, сволочь! — для верности пнув повалившуюся навзничь Вику, парень принялся выкручивать ей руки.

* * *

Ермолов проснулся на рассвете. Что заставило его выползти из страны Морфея раньше назначенной побудки, он не знал. Но, полежав пару минут, вглядываясь в светлеющее небо, он отчетливо понял: сон убежал безвозвратно. С кряхтением встав, капитан потянулся всем телом и решил, раз уж такое дело, пойти проведать на посту Лиса.

Парня в грузовике не оказалось. Шкодливый малец, наплевав на приказ старшего по званию, куда-то умотал.

— Ну, Саня… — рыкнул командир, сверкая глазами.

Ермолова уже порядком достали заскоки его молодняка. Но в этом затянувшемся путешествии к черту на кулички со всеми творилось неладное. Была ли в том вина охотницы, или они все уже просто устали друг от друга, — не разберешь. Их отряд впервые так надолго покинул родные стены Полярных Зорь. И впервые им приходилось все время видеть физиономии друг друга. В таком тесном общении показываются самые потаенные особенности людских характеров. А сплоченностью и сработанностью, основанными на безоговорочном доверии, что были в старом составе бойцов Ермолова, эти парни еще не успели обзавестись.

Выйдя из грузовика, капитан услышал отдаленную возню. Оглядев лагерь, заметил, что ни охотницы, ни питерца на месте нет. Бурча что-то про молодую кровь, мужчина пошел на шум.

На поляну он вышел спустя пару минут. Перед ним предстала картина красоты необычайной. В придавленных цветах без сознания валялся Макс с окровавленной шеей. А рядом пыхтел над охотницей Лис.

— Какого хрена тут творится? — зычно спросил капитан, жестким шагом преодолевая расстояние до вздрогнувшего парня. — Саня, почему покинул пост?

— Товарищ капитан! — Лис развернулся вполоборота, продолжая держать веревку, стягивающую запястья лежащей девушки. — Я ее поймал.

— Что значит — ты ее поймал? — Ермолов присмотрелся к охотнице.

Глаза Вики были закрыты, левый уголок губы порван, будто разрезан. Обшарив взглядом придавленные цветы, мужчина подцепил мыском сапога валявшийся невдалеке нож.

— Я шум услышал, пришел сюда. Смотрю, а эта сучка Максу шею режет. Ну, я ее и вырубил. А вот Максу помочь уже не успел.

Присев рядом с питерцем, Ермолов заметил в пятне крови торчащую из шеи парня гильзу. Из нее с шипением вырывался воздух. Грудная клетка мерно вздымалась. Питерец был жив, но без сознания.

— Саня, отпусти Вику, — тихо проговорил капитан, поднимая из травы пустой шприц-тюбик.

Как он и ожидал — антигистамин.

— Но…

— Ты, обморока кусок, даже не понял, что она Максу жизнь спасала.