Андрогин - Юрий Иванович

Умирающая от омерзения и бешенства, ослеплённая бессильной яростью Жармин с сознанием Дарьи Черновой вдруг ощутила резкое изменение положения своего тела. То стояла на коленках, сжатая четырьмя мужскими руками, то вдруг оказалась на спине. Причём ощущения вдруг навалились до ужаса приятные, желанные и томные. Низ живота и бёдра интенсивно поглаживали женские ручки, ощущался и язычок, а вот чем ощущался?..

Пришлось к себе прислушаться вначале, улавливая отголоски чужих воспоминаний, чтобы потом провалиться в нирвану всесокрушающего шока.

Дарья, ставшая Жармин и оказавшаяся на Великом Севере, не могла себе представить, что её сознание после смерти раздвоилось. И ладно, что одна половинка стала женщиной, это было привычно и понятно. Но вот то, что вторая половинка может стать мужчиной, это гордой и самолюбивой женщине могло показаться кошмаром.

Именно так она всё и восприняла вначале:

«Я провалилась в обморок. Это сработало подсознание, защищающее меня от сумасшествия. Но так как я сейчас больше всего ненавижу своих насильников, мой обморок трансформировался в кошмар, где я вдруг превратилась в мужчину. Ладно… с этим разобралась… Теперь бы понять, что делать дальше?..»

Увы, понять ничего не получалось. Чуть дёрнув тазом, Чернова ощутила резкое усиление приближающегося удовольствия. Преддверие оргазма оно не напоминало, но по некоторым ощущениям к нему приближалось. Дарья качнулась ещё несколько раз, ласкающие тело руки тоже ускорились, внизу живота словно что-то освободилось и стало извергаться, а из собственной глотки помимо всякой воли вырвался мужской стон удовольствия.

«Мужской?! – чуть не подавилась собственной слюной Чернова. – Что за странный кошмар?! Почему у меня вдруг голос изменился?!»

Дурой она никогда не была. Особенности и различия разных полов представляла и могла классифицировать их не только прикосновениями. Так что правильные мысли всё-таки в голове зашевелились:

«Неужели моё сознание в момент наивысшего стресса перекинуло в чужое, мужское тело? А его сознание – в моё тело? Тогда получается некая месть Судьбы? Но почему тогда я не переселилась в того, кто меня насиловал?.. Странная месть…»

Последующая сцена заставила дыхание сбиться. На грудь улеглась лёгкая, но приятная женская тушка. В поле зрения, несмотря на густой полумрак, появилось симпатичное улыбающееся личико, и томный женский голосок проворковал шёпотом:

– Арис, тебе понравилось? – И пришло твёрдое понимание: не ответишь положительно, девушка смертельно обидится. Чисто женская солидарность подобного позволить не могла:

– Да! Мне было невероятно приятно! – пугаясь собственного голоса и тоже стараясь говорить шёпотом, пробормотала Жармин-Дарья. – Ты была великолепна!..

Всё равно что-то пошло не так. Женское тельце напряглось, её глаза в темноте попытались всмотреться в глаза любовника, а пальчики рук стали ощупывать мужское лицо:

– Арис… Ты стал лучше говорить… – констатировала она озадаченно: – И сло́ва «великолепно» ты раньше не знал…

А в сознании Черновой уже полным ходом мелькали картинки и воспоминания Ариса Шенгаута о пяти сутках, крайне интенсивно прожитых в южной общине лесовиков. В голове стало тесно и туманно. Но выдавить из себя следующее, правильное предложение мужчина всё-таки смог:

– С такой учительницей, как ты, любые знания сами в голове возникают… Дамилла! – Хорошо хоть в последний момент чётко вспомнилось имя удивительной любовницы Ариса, хозяйки этого дома, боевого товарища, да и вообще очень… хм, очень красивой и приятной женщины.

«И умелой не только в колдовстве! – опять пришли воспоминания о недавней интимной близости. – Не ожидала, что местные варвары настолько эротичны… Хотя… Та же пастушка Саигава и мои мужья, Зордеван с Сержем, очень умелые любовники. А я, выходит, теперь Арис? Мужчина?.. И получается, что я поменялась с самой собой? Э-э-э… разве такое бывает? Бабушка Марьяна что-то такое лопотала о двух половинках в новых мирах… Наверное, это как раз мой случай…»