Война на пороге твоем - Дмитрий Самохин

Я заметил, что размножение их зависит от скорости распутывания: чем меньше скорость, тем больше появлялось нитей. И я ускорился. Превратился в метеор. Мои руки мелькали со скоростью света, и я увидел выход, почувствовал победу. Она опьянила меня, и я увеличил скорость… Но сил не хватило. Я замедлился. Уже не успевал за программой. И новые клубки стали возникать с катастрофической скоростью. Я устал… Опустил руки… Сдался…

Создатели программы защиты все рассчитали оптимально. Ни одному джантшун в одиночку было не под силу одолеть ограничитель. Я понял: чтобы воскресить Мать, надо запустить программу полного возрождения расы Предтеч…

Я помнил Маму. Помнил тепло ее рук. И особый запах, который исходил от них, — запах трав и свежего горною ветра. Я помнил, как она прижимала меня к себе. Как читала книги тихим голосом. Как водила на дуо-концерты, а потом обсуждала со мной услышанное…

Мы расстались, когда мне не исполнилось и семи лет. Воскреснув в ином мире, я, взрослея, лелеял в душе тоску и горечь по невосполнимой утрате. В каждом мужчине живет память о Маме…

Жизнь не должна продолжаться долго. В этом заключается основной закон природы. Но как горько, когда родной для тебя человек, самое близкое существо во всей Вселенной, покидает тебя. Не так горька утрата, когда Мама уходит в старости, когда подошел ее срок. Но когда тебе всего лишь семь лет и тебя делают заложником времени — это непереносимо. Шрам на душе на всю жизнь…

И вот в моих руках шанс все изменить. Воскресить Маму! Дать ей возможность жить еще раз. Пройти весь собственный путь с Мамой до конца. Но, воскресив Маму, я предам свою новую родину. Я предам людей, которые доверились мне. Я уничтожу все то, что создавалось тысячи лет, чтобы вернуть Вселенной былых властителей.

Я оказался на развилке между двумя противоречивыми стремлениями. Они разрывали меня…

Отстранился от Библиотеки, продолжая пребывать внутри программы. Я наблюдал, как закачиваются информпакеты в компьютер «Калипсо», не участвуя в процессе. Я пребывал в раздумьях и не знал, как поступить. Все мое существо призывало меня активировать процесс воскрешения, но я понимал, что это приведет к гибели Земли. Ни Господь Бог, ни Марк Крысобой, ни Рената Музыкантская не простят мне этого.

Закрыл глаза и отрешился от мира.

— …Ты же знаешь, что мир вовсе не то, чем он кажется! — раздался насмешливый голос.

Я был в темной комнате, заставленной металлическими столами с пластиковыми вкраплениями. На каждой крышке стола красовалось изображение птицы: черный шуршан в боевом танце — герб императорского дома Джантшун. Герб моего отца. Мой герб…

Я знал, кто говорит со мной. Сел на стул, поставил локти на стол, и передо мной появилась кружка с дымным пивом и блюдо с мясной закуской. Такая же кружка и блюдо возникли напротив.

Я сидел в ресторане «Воинствующий Шуршан». Этот ресторан принадлежал моему роду. Я был в нем всего лишь один раз. Мой отец привел меня сюда, когда мне только-только исполнилось шесть лет. Как раз накануне создания Мавзолея…

Напротив меня сгустился мрак, через который преступила грузная фигура. Спустя секунду напротив меня сидел мой отец.

— Приветствую тебя, воинствующая шишига Скан Джун.

Он обратился ко мне так, как было принято разговаривать с членом семьи. Он назвал меня «воинствующей шишигой».

И я, склонив голову в знак почтения, ответил:

— Приветствую тебя, отец.

Я был очень похож на отца внешне. Но его лицо было более правильным, более точеным, нежели мое. Сказалась материнская кровь…

— Даже я вовсе не тот, о ком ты думаешь, — проговорил отец.

Он поднял бокал с пивом, вгляделся в мутную серую жидкость и пригубил.

— Я не могу чувствовать вкус хотя бы потому, что этого вкуса не существует. Я вовсе не твой отец, хотя являюсь воплощением его воли, чувств и мыслей.

От этих слов я почувствовал растерянность. Не мог понять, что он имеет в виду, и это угнетало меня.

— Но поскольку я являюсь воплощением его воли, то и буду говорить от его имени, — продолжил отец. — Когда-то именно я решил создать две программы по спасению расы Джантшун. Программу «Мавзолей» и программу «Библиотека». Мавзолей — ключ. Библиотека — сокровищница. Но я не мог полностью довериться той или иной программе. Вероятность сбоев была слишком велика. Поэтому я создал третью программу «Ковчег». О ней скажу позднее.

Отец отхлебнул еще пива, потянулся за закуской и наполовину опустошил блюдо. Прожевав пищу и проглотив ее, он продолжил:

— Ты должен знать и понимать, почему джантшун оказались на грани гибели, почему мы вынуждены были искать способ спасти если не себя, то память о себе и своих потомках. Мы много строили, мы много мыслили, мы быстро развивались. Если ты исследуешь Библиотеку, то поймешь, о чем я говорю. Здесь находится величественный кладезь мудрости. Но, несмотря на все, мы не смогли изжить животное начало в себе. Ксенофобия и эгоизм — я считаю, что именно эти два порока уничтожили нашу цивилизацию. Как и все известные до нее.

Ксенофобия… Ты знаешь, что джантшун по национальному составу не являлись однородной массой. Сотни рас, тысячи народностей… Разный состав крови не позволял соединяться многим мужчинам и женщинам, но это происходило. От таких слияний зачастую возникали мутации. Это порождало отвращение к подобным себе, но в чем-то отличающимся. Отсюда — противостояния, а нередко и вооруженные конфликты. И все — в пределах моей империи…

Эгоизм заключался в том, что нередко мы занимались только тем, что было так или иначе выгодно одной отдельной индивидуальности. Мы могли тероморфировать планеты под свои надобности, нисколько не заботясь о том, что срок жизни самой планеты от этого сокращается в десятки раз. Мы могли прилететь на заселенную планету и выкачать из нее все полезные ископаемые, тем самым обрекая коренное население на верную смерть. Спастись можно было лишь одним способом: перебраться на иную планету. Но мы всегда выбирали только те планеты, которые находились на раннем этапе эволюции. У них не было шансов, и они погибали.

Мы бездумно загаживали океаны космоса, наивно полагая, что космос бесконечен и нам места хватит.

Мы мало задумывались о том, что когда-нибудь такое поведение нас погубит. Наш основной принцип — мне и моим детям всего хватит, а потомки пусть думают сами. Но…

Вселенная — существо живое и саморегулирующееся. Мы лишь ее частички, очень крохотные и малозначительные. Если кто-то препятствует развитию Вселенной, она его уничтожает.

Однажды так и произошло. Родную нашу звездную систему поразила звездная эрозия. В считанные годы она разрушила все. Но мы уцелели — эвакуировались в другую систему и продолжили то же самое, не сделав никаких выводов. Мы посчитали, что спаслись. И напрасно: звездная эрозия настигла нас вновь. На этот раз мы узнали, кто был повинен в ее появлении.