Война на пороге твоем - Дмитрий Самохин

Скоро нам нанесли визит. Восемь человек, одетых в голубую форму воздушных войск, появились в терминале. Традиционно все летчики носят голубые костюмы — несмотря на то что давно уже бороздят просторы безвоздушного, соответственно, безоблачного космического океана. Двое из визитеров явно были из числа Измененных.

Они приблизились к кораблю и попытались подняться по трапу, но шлюзы были закрыты. Столкнувшись с препятствием, ребятки остановились, и тотчас бортовой компьютер «Подсолнуха» получил сообщение:

«Господин Давыдов, примите на борт „Подсолнуха“ рабочую группу».

Рената посмотрела на меня вопросительно. Мы были близки к провалу. Если группу не пустить, руководству немедленно об этом доложат.

— Рената, приведи сюда, пожалуйста, Давыдова, — попросил я, склонившись над пультом управления. Мне надо было тянуть время до того, как Музыкантская доставит Ираклия Пая. Это я мог сделать, только изобразив неисправность. Выкрутив регулятор точной настройки передающей частоты, я наполнил эфир безнадежным шипением.

Через несколько минут в капитанскую рубку влетел Давыдов. За ним неспешно вошла Музыкантская.

— Зачем они пришли? — спросил я, ткнув пальцем в экран, показывавший визитеров, скучавших на трапе перед закрытым шлюзом.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Ираклий Пай.

— Выясни! — потребовал я. — Только смотри — ничего лишнего! Никакой кодированной речи! Ежели что, разбираться не буду, а просто нафарширую тебя свинцом, как чихуахуа рисом со специями по корейскому рецепту!

Давыдов меня понял. Я уступил ему место в кресле. Вернул верньер настройки в нормальное положение, и Давыдов, откашлявшись, вступил в переговоры:

— Это Ираклий Пай Давыдов. Какие проблемы?

— Рабочая группа требует допуска на корабль. Почему так долго не отзывался? Что у тебя происходит?

— Зачем группе мой корабль? — проигнорировав оператора, спросил Давыдов.

— Технический осмотр. Мы не можем выпустить тебя в полет без прохождения стандартных процедур.

— Хорошо. Сейчас открою шлюз. Пусть поднимаются, — согласился Давыдов, выходя из эфира.

— Что значит «пусть поднимаются»? — возмутился было я.

— Другого выхода нет. Они обязаны досмотреть корабль. Пусть побродят по трюму. Там все в порядке. А мы посидим в рубке. Нам не обязательно появляться перед ними, — разъяснил Давыдов.

— У тебя есть изображение всех секторов трюма? — спросил я.

— Конечно.

— Выведи его! — потребовал я. — И включи внутреннюю связь.

Центральный экран разбился на квадратики, которые тотчас заполнились изображением пустующих металлических пандусов, переборок и стен. Экран стал походить на огромный фасеточный глаз, где каждая фасетка видит свою собственную картинку, отличную от соседской.

Крысобоя я нашел сразу. Он, вооружившись лазерным резаком, разделывал тушу аморфного металлического животного, походившего на дикобраза, скрещенного с рождественской жирной уткой.

— Марк, срочно возвращайся в капитанскую рубку! У нас гости! Им не стоит тебя видеть, — сообщил я ему по внутренней сети.

Крысобой оторвался от работы. С сожалением отложил резак и бросился бегом к лестнице. Через десять минут он присоединился к нам, и Давыдов открыл внешний шлюз, впуская рабочую группу.

— Ну смотри, Ираклий! Если что, сам понимаешь, сколько миллисекунд ты проживешь! — хмуро пообещал Крысобой.

Давыдов ухмыльнулся, но промолчал.

На экране мы могли наблюдать, как рабочая группа разбрелась по трюму, выставила рога антенн каких-то приборов и стала медленно, методично исследовать сектор за сектором. Что они пытались найти, для меня осталось загадкой. Ни в одном космическом порту таких порядков не было.

Обход рабочей группы продолжался двадцать восемь минут, которые я провел в чрезвычайном напряжении. Наконец они направились к выходу, докладывая о результатах проверки начальству. В эфире вновь объявился бесплотный голос:

— Проверка закончена. Рабочая группа покинула борт. В ближайшие двадцать четыре часа можете покинуть территорию «Громовержца». Через три часа «Подсолнух» будет дозаправлен. Отбой, Давыдов.

— Отбой, — устало произнес Ираклий Пай. Рената подхватила Давыдова и увела. Я повернулся к Крысобою:

— Ну как? Что-нибудь получается?

— Через час у нас будет ядреная бомба, которая разнесет эту крепость в клочки! Только установи ее да механизм запусти.

Крысобой выглядел ужасно довольным. Словно произвел на свет нечто выдающееся!.. Он заторопился:

— Ты готовься к походу. Прокладывай маршрут и думай, как установить сюрприз, чтобы жахнуло — так жахнуло!

Я хлопнул одобряюще Марка по плечу, прыгнул в кресло, придвинулся к пульту управления и включил коннект корабельной сети. Мне предстояла небольшая разведка.

Крысобой покинул рубку, устремившись к брошенному им лазерному резаку. В дверях он столкнулся с Ренатой.

— Как наши успехи? — поинтересовалась она.

— Мы — на гребне. А как чувствует себя наш арестант?

— Спокоен, словно старый ленивый пес.

Рената заняла кресло рядом со мной.

— Ты останешься на корабле с Давыдовым. А мы с Марком совершим маленький вояж на камбуз «Громовержца».

— Почему я? Почему не Марк? Вы, как всегда, в пекло, а удел бедной женщины сидеть дома перед камином и готовить жрачку! — возмутилась Рената. Конечно, это было наигранное возмущение.