Война на пороге твоем - Дмитрий Самохин

— Когда мы будем иметь честь лицезреть вашу персону в рядах наших войск, которые, между прочим, вы возглавляете? — язвительно спросил Груфман.

— В самое ближайшее время. У меня есть еще одно незавершенное дело. Конец связи…

Груфман не ответил. Картинка свернулась.

— Вовремя вы… Навигатор просчитал маршрут: мы входим в прыжок, — доложил Крысобой. — «Арго», между прочим, уже исчез…

Планета Учителя, которую мы покинули столь поспешно, выглядела пустынной, если не считать первобытной природы, многочисленных динозавров и Живого Моря, что раскинуло свои воды на треть самого крупного континента планеты. Нигде не наблюдалось присутствия джантшун. Лишь обломки звездолетов и сотни обугленных пехотных ботов, усеявших побережье Живого Моря, напоминали о гоевинских наемниках.

«Подсолнух» плавно опустился на поляну рядом с «Арго». Крысобой заглушил двигатель и раскрыл внешние люки. Я, Марк и Трезубец направились на выход.

— Так где находится Библиотека? — спросил Марк.

— На дне Моря, — ответил я, спускаясь на поляну.

— И как ты намерен до нее добраться? У нас нет батискафов!

— Зато есть «Калипсо»! — подкинул я идею.

— Точно! «Калипсо» — корабль-амфибия! — согласился Марк.

Трезубец пожелал остаться на поляне. Он улегся на траву, закрыл глаза и захрапел. Он ничего не понимал в делах, которые занимали меня и Крысобоя, и вникать в них не желал.

Я взбежал на борт «Арго», вызвал лифт, дождался его прибытия и поднялся в капитанскую рубку. Крысобой не отставал ни на шаг.

В рубке было все без изменений. Точно так, как мы оставили. Словно никогда и не покидали борт. И Скарандаки находился в том же положении, что и перед нашей высадкой на каменную планету. Будь он человеком, я поблагодарил бы его рукопожатием за помощь и поддержку. Но Скарандаки — рииег, он умел читать мысли: только я подумал о руке, как из каменного монолита выплавилась карикатура на человеческую конечность и протянулась ко мне. Я ее пожал. Мою ладонь точно заводским прессом сдавило! Крысобой расселся в кресле пилота и принялся готовить «Калипсо» к путешествию.

— Самое тяжелое, Марк, не погружение, — обратился я к нему.

— А что? — спросил он, не отрываясь от экранов и клавиатуры.

— То, что это Море живое и, когда оно бодрствует, переваривает заживо все, что в нем оказывается.

Крысобой удивленно повернулся ко мне.

— Веселенькое предприятие предстоит! — оценил он.

— На дно я пойду один.

Крысобой собрался было возмутиться, но я пресек его возмущение:

— Так надо, Марк. Так надо… Боюсь, что Библиотека впустит только джантшун.

— Остается молиться, чтобы земная сталь оказалась не по зубам морскому пищеварительному тракту! — согласился он.

Крысобой подготовил «Калипсо» к полету, выгрузил его на поляну перед кораблем и вместе со мной вышел на воздух. Трезубец продолжал спать. Шум нисколько его не потревожил.

Я взбежал по трапу на борт «Калипсо», обернулся к Марку и крикнул:

— Проследи за Ренатой! Она должна скоро очнуться!

— Будь спок, Русс. Все будет о'кей! — пообещал Марк.

Я добрался до рубки управления, сел в кресло и включил предстартовую программу. «Калипсо» вобрал в себя трап, задраил внешний люк и медленно поднялся в воздух. Я переключил управление кораблем на себя и плавно двинулся в сторону Моря, активируя в компьютерной памяти корабля программу «Амфибия».

Через две минуты «Калипсо» добрался до окраины леса и завис над поверхностью Моря. Несколько минут я медлил, пытаясь определить состояние воды, но, так ничего и не поняв, толкнул штурвал от себя.

«Калипсо» нырнул в воду, пробил поверхность моря и стал погружаться.