Кредит на милосердие - Андрей Фролов

И как только метелка не смогла разглядеть за статной осанкой обычную продажную душонку? Чувствуя, что стремительно теряет деловую хватку, почти забыв об обязанностях охранника, Митяй принялся выискивать в толпе дорогое ему лицо. Пришла на площадь? Всё еще с ним ошивается? Или давно бросила-таки старого пердуна, покинув город? Нет, об этом он бы знал…

Леший кивнул ему, поздоровавшись, но паренек тут же отвернулся, зыркнув искоса и почти не скрывая враждебности. Пусть знает наемник, что разговор в переулке еще не окончен… Может, глядишь, спеси поубавит – видел же, что за нашивка на рукаве у Митяя красуется.

Но наемник на жгучий взгляд не отреагировал никак. Прошел мимо, остановился подле Султана, дожидаясь, пока тот закончит разговор с Пружинкой. А затем Митяй, всё еще не потерявший надежды разглядеть ту, что была так несправедлива, краем уха услышал слова господина Темирбаева.

Самый хвостик фразы, но и его хватило, чтобы у парня подкосились колени, челюсть отвисла, а глаза наполнились жидким стеклом.

– …что-то вроде детской коммуны, «Кропоткинский лагерь» называлось, – рассказывал Султан наемнику, по-хозяйски похлопывая того по нагрудному карману. – …все пропали… погиб… остальных увели на север…

То, что еще сегодня ночью не касалось Митяя вообще никак, ударило под дых кузнечным молотом. Он пытался слушать дальше, но в уши будто натолкали ваты, плотно утрамбовав. Паренек покачнулся, устоял на ногах и повернулся к многолюдной очереди, записывающейся в добровольцы.

Вот оно, выходит, как. Изгнание, в которое Напильник отправил старого другана, оказалось спасительным бегством от рабства или смерти. До мельчайших деталей Митяй вдруг вспомнил, как покидал Кропоткин. Хмурое, почти как сейчас, небо. Ряды молчаливых детей, многие из которых плакали. Последний и такой неожиданный подарок директора.

Через сколько дней после этого на лагерь напали? Через неделю? Следующим утром? Как сильно он разминулся с фанатиками, пошедшими на штурм коммуны? Насколько близко прошел лесной тропкой от собственной смерти?

Почувствовав толчок изнутри, Митяй предусмотрительно раздвинул стоящих вокруг себя людей, сгибаясь в поясе. Его вытошнило непереваренным завтраком и еще долго сотрясало пустыми спазмами, не позволяя толком вдохнуть. Попавшейся в сети рыбой глотая воздух, ставший враждебным, он наконец распрямился. Обнаружил себя в кольце людей, смотревших брезгливо и с недоумением. Вэйань, казалось, был готов отвесить оплеуху.

– Ты чего, малец? – господин Темирбаев покривился. – Скушал что-то не то?

– Сколько… сколько выжило? – смог выдавить Митяй, утирая рот. – Вы сказали, что кого-то убили… а сколько уцелело?

– Откуда ж мне знать? – протянул Султан, но в глазах его зажглись хищные маячки. – Я ж их не считал… Может, ты мне скажешь?

Он шагнул к нему, хватая за воротник. Встряхнул, притягивая к себе. В левой руке Темирбаева, как по волшебству, откуда-то взялся небольшой раскладной нож.

– Помнишь, малек, что я тебе говорил про ложь?! Не хочешь ничего добавить, пока палец ненужный выбираешь? – К ладони Митяя прикоснулось ледяное лезвие, поверх которого легла сухая и морщинистая ладонь Султана. – Ну, выбирай!

Остальные наблюдали настороженно и молча. Леший хмурился, Фэн хрустел пальцами, остальные безы смотрели недоумевающее, но с явным неодобрением.

– Из Норильска, значит, ты шел? Куницы семью перебили? Навигатор сломался? Еще что-то добавить хочешь?

– Мизинец, – пробормотал Митяй. Ему казалось, он видит происходящее со стороны, будто кино.

– Что лепечешь?!

– Мизинец, – уже более четко повторил паренек.

Страха не осталось, все чувства будто прикрыли толстой стеклянной крышкой. А вот решение набросилось мгновенно, словно только этого и ждало.

– На левой руке. Только позвольте мне вступить в отряд…

Кто был убит? Напильник? А может быть, мальчик Алеша и его сестра? Вряд ли, они бы в обороне не участвовали. Скорее всего полегли старшаки, имевшие право держать оружие. А это значит, что Алексей, как и его названая сестренка… И Юлька… и девчонки… и другие дети… больше сотни…

– Говори! – приказал Султан, кладя левый мизинец мальчишки на острую кромку клинка. Митяй не сопротивлялся, наблюдая за готовящейся экзекуцией отстраненно и равнодушно. Только чуточку раздражал стойкий запах кедровой настойки, исходящий от усатого. – Что еще я о тебе не знаю?!

– Я из кропоткинцев… – он почувствовал, как с ладони закапало что-то теплое, хоть боли и не было. – Ушел от них в прошлом месяце… Ровно перед тем, как на лагерь напали…

– Вот как? Еще что-то добавишь?

– Я тоже хочу в отряд…

Осознание того, что он просто обязан войти в число участников похода, перекрыло даже свербящие мысли о зеленоглазой девчонке. В голове пульсировало и отбивало ритм – Алексея и Дашу увели куда-то на север. Говорят, там едят людей. Их увели, чтобы откормить и съесть.

– Если хоть кого-то можно спасти…

– Ты посмотри только, какой спасатель выискался? – Темирбаев улыбнулся, не отнимая ножа от его ладони. Осмотрел присутствующих, словно призывая в свидетели. – Друзья там твои, что ли? А чего ушел тогда?

– Выгнали, – честно ответил Митяй, глядя на крохотные алые капли на асфальте. – Это долгая история… Я расскажу, если хотите, но потом… – он почувствовал, как нож еще глубже надрезает кожу у основания пальца. – Но прошу – позвольте мне тоже пойти… Господин Темирбаев, я умоляю…

Леший поморщился каким-то непрошеным и не самым приятным мыслям, а Султан повернулся к китайцу. Молча смотрел на Вэйаня несколько секунд, обмениваясь текстовыми сообщениями через «балалайку». Затем чуть усилил хватку, еще глубже вгоняя сталь в ладонь паренька.

– Ты все-таки нахал, Митенька… Обманул меня, попал на службу, а теперь еще и умоляешь?

– Я больше не стану обманывать вас, господин Султан. – Митяй говорил искренне, причем явно не для того, чтобы избежать наказания. – Клянусь. Но теперь вы знаете правду. И я должен помочь тем, кому еще можно…

– Сученыш… – сплюнул Султан, хотя в его голосе не было ни злобы, ни ненависти. – Но мне это даже нравится…

Он выпустил из хватки ладонь Митяя, небрежно вытирая окровавленный клинок о его рукав. Закрыл нож, пряча в карман. Мотнул головой.

– В следующий раз отрежу, обещаю… – Паренек удивленно уставился на порезанный, но уцелевший палец. – Раз уж так вышло, пойдешь с отрядом. Вэйань за тобой лично присмотрит, ясно?

– Да, господин Султан. – В душе Митяя, где сейчас полагалось царить радости и облегчению, завывали протяжные ветра, уносящие прочь любые эмоции. – Спасибо.

– Я бы и сейчас отрезал, но подцепишь еще гангрену в походе, так только обузой станешь… – Темирбаев недовольно осмотрелся, повернулся к очередям добровольцев. – А ну пошевеливайтесь! – От его рыка ведущие перепись безы втянули головы, застрочив списки желающих с удвоенной скоростью. – Кто плохо обут, сразу отпадает. Вооруженных арбалетами тоже гнать. Стариков вон. Почему всё приходится самому делать?!