Кредит на милосердие - Андрей Фролов

– Советую обратиться к местной службе безопасности. – Вместо того, чтобы выйти из кафе, Вебер вдруг отступил, отгораживаясь от девчонки стулом. – Видела парней с нашивками на рукавах? Они помогут. Я – нет.

– Но я же знаю, вы можете, – он услышал ее голос так близко и отчетливо, словно девчонка шептала прямо в ухо. – Я вас давно знаю, вы можете. Пожалуйста, помогите…

– Ты меня не знаешь. – Против воли Вебер взглянул на парочку у стойки, о чем-то шептавшуюся. – Иди к охране…

– Они все серые. Или черные, – залепетала она совсем непонятное. – А вы синий, как озеро летним днем. Я знаю, вы можете, ну что вам стоит? Я ведь помогла вам, когда было туго?..

– Что? – по загривку Вебера пробежали ледяные мураши. – Ты о чем говоришь, девочка?

– Ну тогда… в лесу… когда больной медведь чуть не прыгнул… где много мертвых…

Вебер остолбенел, забыв обо всём, что происходило вокруг.

– Ты сумасшедшая?

– Нет-нет, вы не подумайте. – Губы девчонки дрожали, в глазах блестело. – Я не сумасшедшая, у нас в роду таких не было. Ну вы же помните?

– Так это была ты? – операция неожиданно дала трещину. Значит, ему не примерещилось, и он действительно заметил на опушке девичью фигуру. – Что еще ты видела?

Могло ли это быть простым совпадением? В них Илья не верил… Но как? Девчонка была там, где остались гнить в лесу три опустевших «Ермака». Она видела трупы, видела, как на него чуть не бросился скиталец. И теперь говорит, что спасла его, прося помощи взамен?

– Только медведя… необычного, он болен был совсем… вы его ранили, я пожалела, не дала убить… попросила его уйти, – бормотание девчонки стало совсем уж непонятным и почти неразборчивым, – было непросто, он не такой, как другие медведи… А вас я попросила не стрелять. Вы простите, я не знала, что он за вами вернется… А когда он вас подкараулил, я его сломала… Вы ведь помните, как он чуть не прыгнул с крыши. Он умер, я знаю, вы его сильно ранили, но сам. Лес его забрал. А вы уцелели, я сразу увидела, что вы хороший, – теперь по щекам девчонки все-таки текли слезы, крупные и блестящие. – Пожалуйста, помогите мне…

Небритые скулы Вебера превратились в камень, в горле пересохло. Она смотрела жалостно, горько, но Илья отрезал без намека на сочувствие:

– Давно ты за мной шла?

– Не знаю… ночей десять… – девушка шмыгнула носом. Молодая совсем ведь… – Вы простите меня, но мне так было спокойнее. У меня ведь бабушку…

И заревела в голос, заставляя парочку в капюшонах гадко улыбнуться. Почуяли свежую кровь, вороны…

– Иди к охране, – спокойным ровным голосом повторил Вебер, да так, что у самого сжалось сердце. – Про медведя и вездеходы в лесу ни слова. Поняла меня? Узнаю, что проболталась, пожалеешь.

Ему было очень нелегко это говорить. Очень. Неизвестно, почему, но до того трудно, что горло перехватило резиновым жгутом.

– Узнаю, что следишь за мной дальше, сдам в приют, поняла? – и широкими шагами пошел к уборным в дальнем конце зала.

Чувствовал на себе ее умоляющий взгляд, но не оборачивался. Взвешивал, сопоставлял.

Как он, Леший, мог не заметить, что десять дней за ним по пятам идет девчонка. Странная, необычная, что-то городящая о том, что заставила скитальца уйти? Он вспоминал необычное поведение зверя, свою реакцию, нерешительность, колебания. И со злостью понимал, что почти верит наивным словам.

Утерев слезы рукавом, девчонка вышла из забегаловки. Двое хмырей, с нетерпением дожидавшихся окончания разговора, тут же шмыгнули за ней.