Новая Зона. Крадущийся во тьме - Светлана Кузнецова

– Богато, – оценил обстановку Ворон.

Дэн вошел последним и аккуратно прикрыл за собой дверь, провел рукой по стене и спинке ближайшей кровати, словно ожидал получить значительно больше информации от тактильных ощущений.

– Располагайтесь, гости дорогие, – пробормотал Никита, усаживаясь на серое покрывало с голубыми кистями по краю, которым была застелена кушетка.

– Обязательно. А в сейф заглянуть как?

– Просто открыть, и все. Дим использовал его как тумбочку или ящик стола, – пояснил Никита, – и никогда не запирал. Все повторял, что проникнуть в схрон смогу только я.

– Ну да, ну да… – задумчиво проговорил Ворон.

– Для параноика просто удивительная беспечность, – шепнул ему Денис, подходя ближе. Вряд ли Никита что-либо услышал бы, но Ворон предпочел не развивать тему и направился к сейфу. Тот действительно оказался не заперт.

Пачка долларов первой бросалась в глаза. Ворон трогать ее не стал, сразу потянувшись за серебристым нетбуком. Весил тот от силы граммов триста, а по габаритам не превосходил двадцати сантиметров в самой длинной части. Как на таком вообще работать, Ворон представлял слабо, но полагал, что все решает привычка.

Огромный плюс – хрупкую технику удалось бы засунуть в прямоугольный контейнер для переноски сканера и не бояться, что она пострадает при падении или выйдет из строя, если ее как следует потрясти. Минус – придется по четыре раза проверять, где идешь. Не хотелось бы попасть под какое-нибудь излучение, способное сжечь нетбуку мозги.

Устроив находку в рюкзаке, он продолжил осмотр. На первый взгляд, здесь осталась только кипа чистой бумаги, но только если смотреть невнимательно. В бумажной стопке Дим вырезал середину. Получился еще один маленький схрон. В нем лежали ежедневник и небольшая коробочка из серого бархата наподобие тех, в которых модницы обычно хранят серьги или кольца.

Ежедневник также перекочевал в рюкзак, а вот коробочку Ворон открыл и долго изучал содержимое. Чем являлся лежащий в ней артефакт до того, как его причудливо изменила Зона, он сказать не сумел бы.

Ассоциации родом из детства предлагали звать эту штуку миелофоном, тем более по свойствам артефакт подходил под такое прозвище выше всяких похвал. Мысли, правда, не читал, но выступал этаким детектором лжи и сывороткой правды одновременно. Если зажать его в руке и задать вопрос, то, выслушав ответ, тотчас узнаешь, правдив он или нет. Если же спросить того, кто артефакт держит, то солгать тот не сумеет.

Выглядел он весьма привлекательно: как кристаллы поваренной соли – белоснежный, переливающийся на свету. Главный ветвистый столб чем-то напоминал оленьи рога или замысловатую снежную скульптуру. Только в отличие от последней артефакт был очень прочным. Если его засунуть под пресс, то скорее механизм выйдет из строя, нежели удастся сломать хоть одну на вид самую хрупкую «веточку».

В каталоге ИИЗ по различным артефактам он значился под номером три тысячи четыреста сорок шестым «Верум» – очень ценный, из новых, а главное, безопасный. Его вполне можно было носить и в кармане (Дымов мог себе позволить хранить артефакт в таком вот не предназначенном для подобного «контейнере», и у Ворона не возникало желания оторвать ему за это руки), если, конечно, человек, это делающий, намеревался возложить на себя бремя правдоруба.

– Ворон… – В голосе Дениса прозвучало предупреждение.

– Потом, – бросил тот.

И с собственной совестью он тоже намеревался разобраться позже. Ворон зажал артефакт в кулаке и направился в сторону кушетки, на которой расположился Никита. Тот непонимающе посмотрел и приподнялся на локте. В глазах промелькнул страх. Именно он и подстегнул Ворона, вызвав волну самой настоящей ярости.

– Я не стодолларовая банкнота и не тысяча евро, чтобы всем нравиться, но подозревать меня на каждом шагу все же не стоит, – сказал он, присаживаясь на край. – Поскольку можно нарваться. Вот, держи. – Он вложил в руку Никите «верум» и зажал поверх собственной рукой.

Происходящее позднее он не мог назвать иначе, чем актом совместного душевного стриптиза. Никита тоже не оставался в долгу и спрашивал чуть ли не чаще самого Ворона.

Единственный, кто мог бы наслаждаться зрелищем – Денис, – сидел за столом, подперев щеку кулаком, смотрел в точку перед собой, молчал и злился.