Новая Зона. Крадущийся во тьме - Светлана Кузнецова

– Ну, пойдем.

Их путь лежал совсем в другое здание, но проще всего припарковаться казалось здесь. Более того, ни у кого это не вызвало бы лишних вопросов.

Денис вылез первым, оглядываясь и вдыхая совершенно неповторимый аромат хвои, висящий над всей территорией института. Ворон вышел следом и, щелкнув кнопкой на брелоке, поставил автомобиль на сигнализацию. Спустя некоторое время он поправил ворот рубашки, а на самом деле нащупал под ней небольшой медальон, надавил на него и подтвердил команду системе безопасности автомобиля.

– Думаешь, нам здесь может угрожать опасность? – спросил Денис.

Ворон пожал плечами.

– Вообще-то нет, но я не хочу делать исключения. Исключения – прямой путь к халатности.

Корпус, к которому они направились, располагался в двухстах метрах от главного здания. Двухэтажное небольшое строение более всего напоминало детский садик. Вся надземная часть его была отдана под архив, а вот в подвале находились и мини-лаборатории, и несколько изолированных камер, оснащенных системами видеонаблюдения и звукозаписывающей аппаратурой. В одной из них сидел напарник убитого, некто Никита Гранин.

– Вообще-то это называется похищением, – заметил Денис. – И удержанием помимо воли.

– А ты так уверен, будто именно «помимо воли»? – усмехнулся Ворон. – Те, кто обеспокоен собственной свободой, так себя не ведут.

Наблюдатели расположились в камере по соседству. В комнате находились рыжий техник и Нечаев. Ворон, войдя, поздоровался с ними кивком головы.

– Что-то интересное? – спросил он.

– Никак нет, – по-военному ответил техник и, вероятно, наблюдатель по совместительству.

– То есть он не спрашивал, кто вы, где он и сколько еще продолжится его изоляция? – поинтересовался Денис.

– Никак нет.

Ворон направился к мониторам и, ухватив по дороге стул, уселся на него, оседлав словно лошадь. Уложив на спинку скрещенные руки и пристроив на них подбородок, он начал внимательно наблюдать за заключенным. Уточняющих вопросов он не задавал, впрочем, Денис спрашивал за обоих.

– Он пытался установить хоть какой-нибудь контакт?

– Никак нет, – в третий раз повторил рыжий. – Он всем обеспечен. Кормят его четырежды в сутки. По утрам и вечерам он делает зарядку, в остальное время читает.

– Вы даете ему книги?

– У него на столе блокнот и письменные принадлежности, в него он может записывать свои пожелания.

– И каковы эти пожелания? – удивленно спросил Денис.

– «Белые ночи», «Преступление и наказание» Достоевского, полное собрание сочинений Алексея Толстого и «Великий канцлер. Князь тьмы» Булакова.

– Почему черновик, не «Мастер и Маргарита»? – словно невзначай спросил Ворон.

Рыжий пожал плечами.

– Поинтересуйтесь сами, – предложил Нечаев.

Ворон покачал головой и продолжил смотреть на узника, сидящего за столом и вперившегося в старую на вид, толстую книгу в темно-зеленой обложке. Внешне он казался довольно молодым и абсолютно ничего особенного собой не представляющим.

– Что вы там высматриваете? – спустя четверть часа не выдержал Нечаев и встал позади Ворона. Тот передернул плечами, но отойти не попросил, хотя не выносил, когда кто-нибудь нависал над ним или слишком приближался.

– Наблюдаю и считаю. На прочтение двух страниц он тратит в среднем от десяти до пятнадцати секунд. Что это за книга?

– Достоевский, – пояснил Рыжий, – до этого был Толстой. Просто зависть берет.

– Какая-нибудь техника быстрого чтения? – предположил Нечаев.

– Илоны Давыдовой, – усмехнулся Ворон. – Крутили в моем детстве-юности такую рекламу, вы, должно быть, тоже помните.

– Я больше по датам и цифрам, – признался Нечаев.

– Как долго он так читает? – спросил Денис.

– Весь день с паузами на еду.