Новая Зона. Крадущийся во тьме - Светлана Кузнецова

– И что такого в этом комбинезоне? – Никита рассматривал себя, словно заправская модница, только зеркала в полный рост не хватало. – Чем он отличается от того, что выдали бы в ИИЗ, ума не приложу.

– А ты Толкина читал? – спросил Денис.

– Да, но я не любитель подобного рода литературы. Не понимаю, чего хорошего в чтиве не про реальную жизнь. – Он не хотел задеть «мальчишку Ворона», но словесные шпильки получались как-то сами собой. Никита обычно соблюдал субординацию и понимал, что Дэн опытнее него в обращении с оружием и на хорошем счету в институте, но для него, как и для многих молодых людей, возраст имел первостепенное значение.

Никита с легкостью признавал старшинство Дима и соглашался быть младшим (да он и являлся таковым), их связка казалась идеальной: мудрый учитель и ученик. Никита мог бы вытерпеть и Ворона, если бы тот вел себя иначе, но вот признавать командиром Дэна отказывался наотрез. Он чувствовал себя так, как если бы его заставили подчиняться ученику последнего класса средней школы, – унизительно.

– О вкусах не спорят, – ответил Дэн, совершенно не уязвленный тем, что его предпочтения подвергли критике. – Однако я не о том. Если помнишь, эльфы подарили Фродо плащи, надев которые удавалось стать незаметными. На нас сейчас – нечто очень похожее.

Никита фыркнул:

– Врешь, я ведь тебя вижу.

– Это потому, что я двигаюсь, – пояснил Дэн и, отступив на несколько шагов, сел на корточки и застыл.

Никита вынужден был признал, что, если бы не держал его взглядом, мог и не заметить, однако чувство противоречия взяло свое, и он заявил:

– Вижу все равно.

– Ник, обернитесь ко мне! – послышался сбоку голос Ворона.

Никита посмотрел в ту сторону, откуда слышался голос сталкера, и не увидел его. Темно-серый асфальт, местами потрескавшийся; отбойник, разделявший потоки автомобилей; бетонные перекрытия моста, ведущего через стену в когда-то благополучный спальный район Ясенево, Нечаев, стоящий рядом с машиной и чему-то улыбающийся, – и никакого Ворона!

– Ну как? Видно? – рассмеялся тот. – Или все же нет?

– Тьфу… чертовщина, – выругался присутствующий здесь же следователь Щищкиц и прикрикнул: – Хватит ваших демонстраций, Ворон! Устроили балаган!

– Хватит – значит хватит, – произнесла пустота голосом сталкера и сбросила капюшон. Возникла черная шевелюра, лицо с неизменной усмешкой и руки, а вот нижняя половина тела, оставшаяся неподвижной, полностью мимикрировала под окружающий ландшафт.

– Да твою ж мать! – вырвалось у Щищкица. – Ёшкин кот!

– Еще скажите: Чеширский, – фыркнул Ворон и поднялся с колен. Комбинезон при движении стал видимым и снова ничем не отличимым от обычного серого – городского типа, которые использовали, например, полицейские силовики.

– К чертовщине это не имеет никакого отношения, Щищкиц, – холодно бросил Нечаев. – Не путайте соленое с кислым.

– Это как сказать… – заметил следователь. – Вот отец Онофрий совсем иного мнения.

– Это который некогда свой клан держал? Ну-ну, – фыркнул Ворон. – Знаете, на чем он поднялся? Неоперившихся птенцов бросал в самое пекло, а потом кто-нибудь из стариков забирал то, что молодежь из этого пекла принесет, если не окочурится. Гробился в клане каждый третий. Вашего Онофрия засудить бы, да только, когда соответствующий закон вышел, он очень быстро прикрыл бизнес.

– Не знаю, – сказал Щищкиц. – Это ничего не доказывает. Никогда не поздно покаяться в грехах.

– Роскошно! – рассмеялся Ворон. – И это говорит представитель власти! Что ж, это придает фразе особенный шик.

Щищкиц скрипнул зубами.

– Я просто верующий человек, Ворон, и уверен в искреннем раскаянии людей, примкнувших к церкви.