Новая Зона. Крадущийся во тьме - Светлана Кузнецова

– Нас не подвезли к зданию аэропорта, представляешь? И автобус не подали, спасибо хоть трап не забыли подогнать. Тридцатиметровка до входа по взлетно-посадочным полосам. Ты не знаешь, такое передвижение противоречит инструкциям безопасности?

– Не знаю, – фыркнул Ворон. – У меня в голове подобного рода инструкции никогда не задерживались.

– В такую собачью погоду подобная прогулка – нечто. Сразу почувствовала себя дома.

– Ты утрируешь, кстати, никто на взлетно-посадочную вас не вывел бы.

– Я без понятия, как называется асфальт по ту сторону аэропорта, где самолетики паркуются.

Ворон рассмеялся:

– Это еще не самое страшное. Я рассказывал, как однажды чуть не опоздал на пересадку?

– Когда весь самолет выдохнул в едином порыве, узнав, что в Европе зимнее время?

– Самолет тогда задержали из-за снегопада, а процентов у девяноста пассажиров пересадки на другие рейсы. Стюардессы, думаю, изрядно потешились над ерзающими в креслах русскими. Только это не через Атлантику. Мы из Шереметьево в Мадрид летели. Я сидел рядом с бизнесменом. Помню, он торопился в Чикаго на крестины сына. Ему повезло, кстати. Так вот, в конце концов один из бортпроводников, двухметровый негр, не выдержал, встал в конце самолета (видимо, чтобы в туалете спрятаться, если дикие русские его растерзают) и объявил: «Леди и джентльмены, в Мадриде зимнее время».

– Забавно.

– Наверное, он приготовился, что его будут убивать, а самолет полным пассажирским составом покатился со смеху. На пересадку в Коста-Рику некоторые, правда, все равно опоздали. Но я о другом случае. Рейс из Восточного в Западное полушарие через Атлантику. Я должен был прилететь в одиннадцать утра, а самолет приземлился в восемь вечера. При этом он вроде бы над Бермудским треугольником не кружил.

– Возможно, ты перепутал время?

– Когда я путешествую, то надеваю двое часов. На правой руке они показывают время страны, из которой я вылетел. На левой – в которую прилечу. Но все может быть, хотя я и не представляю, как у «Боинга» горючки хватило на такой подвиг.

– Ну их, эти самолеты, поехали.

Ворон поднялся и подал ей руку:

– Леди предпочитает такси или автобус?

– Значит, ты по-прежнему гоняешь на мотоцикле. И как только Денис тебя терпит…

– Денис золото, вот Роман каждый раз предрекает мне смерть от столкновения с деревом, причем почему-то именно с осиной. Не повстречаться мне ни с дубом, ни с березкой, ни с рябинкой. Уж не знаю, вампиром меня считает, что ли, которого только осиновым колом прибить и можно. Но автомобиль я купил, зря ты так. Просто сейчас он… скажем так, в ремонте.

– В таком случае дама выбирает такси. Я прилетела на две недели. Как у тебя со временем?

– Подходяще. Именно стольким я и располагаю. Разве лишь буду иногда отлучаться по работе.

– Надолго?

Ворон повел плечом.

– Значит, почувствую себя женой разведчика в тылу врага. Интересный опыт.

Выходя из аэропорта и садясь в поданный к самому подъезду автомобиль, Ворон готовился к тому, что его окликнут, но все было тихо.

Так же, без осложнений, они добрались до гостиницы. Номер был забронирован заранее, постояльцев оказалось немного, и никаких сюрпризов не предвиделось.

– Сейчас, – сказал Ворон, отходя от конторки администратора и доставая оживший телефон.

Звонил Роман, поставил в известность, что привез Дениса к себе – решил, так будет менее рискованно. Похоже, Ворон таки нагнал на него беспокойства своим неадекватным поведением, и теперь доктор буквально дул на воду. Мнение самого Дениса по этому поводу предстояло узнать завтра, возможно, послезавтра. Каким бы золотом тот ни являлся, за словом в карман больше не лез, особенно в разговорах с Вороном, к опеке относился с презрением и периодически показывал зубы. Ну, хоть с Романом он легко находил общий язык, особенно после приключения с «белыми сталкерами», когда Ворон был захвачен в Зоне, накачан психотропной дрянью, а потом послан убить собственного напарника. Если бы не Алла, еще неясно, чем бы окончилась та история.

– Не спи, замерзнешь. Ворон, посмотри на эту прелесть, – сказала Алла, взяла его под локоть и подвела к лифтам.

Рядом с черными дверями-створками на стене зелеными буквами на ярко-желтом фоне выделялась инструкция пользования этим нехитрым, но полезным изобретением человечества. В глаза бросилась фраза: «Команда спасателей выезжает только при наличии в застрявшем лифте людей».

Ворон фыркнул.

– Алло? Это организация, обслуживающая лифты в пансионате «Пущино»? – полушепотом произнесла Алла и продолжила иным, более басовитым голосом: – Да, это дежурный, я вас слушаю.

Ворон покачал головой.

– Понимаете, у нас застрял лифт. Вы можете выслать ремонтную бригаду прямо сейчас? В лифте нет людей, но нам очень надо. Постойте! Не кладите трубку! Понимаете, там, в лифте…

– Оранжевый крокодил, – подсказал Ворон.

– И через полчаса здесь не будет ни лифта, ни здания.

Кабина наконец подъехала, и двери разъехались в стороны.

– Кстати, фото того кокодрийо произвели фурор на недавней выставке в Лондоне. Дмитриев просил передать тебе благодарность, – сказала Алла, входя в кабину.

– Передай ему: на здоровье.

Двери сомкнулись, Алла рассмеялась, а Ворон все же наплевал на все и притянул ее ближе.

– Не ревнуешь больше? – спросила Алла, когда они уже входили в номер.

Ворон ухмыльнулся:

– В сравнении с Дмитриевым у меня есть одно существенное преимущество, – сказал он.

– Только одно?

– Нет. На самом деле преимуществ больше, но данное – основополагающее.

– Даже боюсь узнать, что это, – подыграла ему Алла.

– Возраст. Я банально моложе в отличие от некоторых старперов, которых и женщины, должно быть, уже не интересуют.

– Фу, как некрасиво. – Она покачала головой и ахнула, когда Ворон опрокинул ее на первый подвернувшийся диван. – Ты не настолько моложе, чтобы об этом говорить.

– Зато в полном расцвете сил.

– Как Карлсон, который живет на крыше.

Ворон наконец-то завладел ее ногой и скользнул пальцами по ремешкам босоножек. Те застегивались под самой коленкой.

– А как же седина… эй, не щипайся.

– Медицинский термин для синдрома «седина в бороду – бес в ребро» имеет название предынфарктный кобелизм.

– Ворон, как грубо!

– Кар-р, любимая, – рассмеялся он, отбрасывая в сторону босоножку.