Зона заражения-2 - Александр Афанасьев

Микрофон доносил до нас голоса.

– Я пошел.

– С Богом.

Увидев меня, Харитон не удивился. Только кивнул – и продолжил беседу о чудесном избавлении от налога на прибыль с молодым священником, на экране компьютера которого было постоянно открытое окно ФИНАМа с текущими котировками.

Я наблюдал за Харитоном… Батей, как мы его все называли. Что он знает? Чем он может мне помочь? Не скурвился ли он? Скурвившихся, к сожалению, достаточно, потому что жизнь такова. Чего говорить – мой главный враг в Зоне – это мой бывший сослуживец, принявший радикальный ислам и расстрелявший в спину почти всю свою группу. Чему еще удивляться – после такого…

Наконец, интересующийся текущими биржевыми котировками отец кивнул нам, встал и удалился через другую дверь, через ту же самую, через которую вошел я.

Я ради интереса достал телефон, подключил. Сигнала нет, совсем. Работает система подавления.

– Здравствуй, Харитон… – сказал я.

– Здравствуй.

– Знаешь, что хвост за тобой?

– Знаю.

– Кто?

Он молча показал пальцем наверх – хотя… ошибся адресом. Здесь, наверху, не было никого, кроме Бога.

– За что?

– Долго рассказывать.

– А я никуда не тороплюсь…

– Короче, давно все это началось.

– Когда именно?

– В двадцать третьем. Ливан помнишь?

– Ливан?

– Он самый.

Помню ли я это? Стараюсь забыть… да не могу. То дело… вывело меня в люди. И одновременно с этим оно преследует меня до сих пор.

– Степко.

– Имен называть не надо.

– Как скажешь… Батя.

– Ты тогда не все знал.

– Что именно я не знал?

– Короче… эта б… малолетняя… она там по доброй воле была, понял? Ее никто не похищал. Она сама полезла к хоббитам. Старший попросил помочь.

– Старший – это…

– Имен не надо.

– Понял.

Я пытался правильно сформулировать следующий вопрос… его надо было сформулировать так, чтобы показать – я знаю больше, чем это есть на самом деле. Я отчетливо понимал, что вторгаюсь в интересы высших сфер… тех, кто всегда был моими заказчиками. Существует иерархия… невидимая иерархия, и заключается она в том, что они платят, а я делаю и не задаю лишних вопросов… и так всегда, пока они платят… и не платят – тоже. В Англии я имел сомнительное удовольствие познакомиться с высшим светом, с теми, которые велят. В числе прочего у них особенное отношение к жизни: они рождаются с уверенностью, что все и всегда им вокруг должны. Могу припомнить скандал вокруг одного из принцев… он взял кредит у человека, который надеялся быть принятым в высшем свете… но что-то пошло не так, а принц, когда ему намекнули на необходимость кредит возвращать, устроил публичный скандал.

Отвлекаюсь. Англию лучше забыть навсегда. Вряд ли я смогу теперь там жить. Эта страна была мне чужой всегда, а сейчас стала еще и враждебной.

– Какие дела имел Степко с Ближним Востоком?

– Я же просил – без имен.

– Хорошо.

– Дела… да много всяких дел.

…

– Ты понимаешь, я знаю далеко не все, о чем-то слышал или могу предполагать.

Я кивнул.

– Короче, похоже, это все началось лет двадцать назад. Тогда цены на нефть упали, нас со всех сторон прессовали, и надо было что-то делать. Одновременно все были недовольны Америкой… все без исключения. Ты должен уже помнить, что тогда творилось… ты только начинал служить.

– Помню.

– Короче, видимо, было принято решение создать некий центр… Центр… не знаю даже, как назвать… это одновременно был и центр финансирования, и центр неких торговых сделок, и центр силовых решений. Ты ведь знаком с исламской финансовой системой.

– В общем, знаком.

– Нужно было финансирование реиндустриализации. Часть брали из Китая, часть – от них. На Востоке были силы, которые видели развитие Востока… несколько по-другому. Не на том пути, по которому он в итоге пошел. Они видели свои страны как некое подобие России, только вместо доминирующего православия – доминирующий ислам. Спокойная религия, основанная на опыте ислама в России… религия, играющая большую роль в жизни, но все же не подменяющая право и государство. В то время очень много делегаций приезжали в Чечню, их интересовал чеченский опыт – сильный ислам, но при этом абсолютно светская политическая система и нормальная, западного типа экономика. Согласись – мир ислама имеет свои сильные и слабые стороны. Мало кому хочется лечиться чтением первой суры Корана, мало кто согласен на государство, где доминирует религия, подобно Саудовской Аравии или Ирану. В конце концов, муслы – тоже люди. Те же афганцы воюют за ислам, но водку только так хлещут, и ты это сам знаешь[77].

Я кивнул.

– И один из тех, кто получал финансирование оттуда, был…

– Верно. У него интересная судьба… он был арабистом, свободно владел арабским. В каком-то смысле он был преемником Виктора Бута[78]. Он больше проводил время на Ближнем Востоке, чем в России, ему мы обязаны многими крупными оружейными сделками. Французы даже пытались его убить за то, что он постоянно переходил им дорогу. Его дочь также выросла в основном на Ближнем Востоке.

– Дай-ка догадаюсь. И стала мусульманкой, верно?

– Не совсем так.

– Дай еще раз догадаюсь. Основная оперативная база – это не Дубай, не Абу-Даби. Это – Бейрут, верно?

Харитон пожал плечами.

– Интересный город. Я, кстати, знаком кое с кем из Бейрута, они в Лондоне проживают. Город, где все напропалую бухали, трахались, прожигали жизнь и финансировали джихад.

Харитон снова пожал плечами – мол, если знаешь, что спрашиваешь?

– Знаешь, в чем они были неправы?

???

– В том, что, если танцевать перед чумной процессией, заразишься сам. Ислам – это не та система, которая позволяет управлять собой. Это одно из немногого настоящего, что еще осталось в мире. В исламе ты или с ними, или против них.

– На тот момент нужны были союзники. Любые. Денег не было совсем, нам отрезали финансирование…

– Ясно. И?

– Сотрудничество пошло. Шейхи заказывали у нас железные дороги, аэропорты, метро… да много чего заказывали. Покупали пшеницу. Покупали сухое молоко. Ты знаешь, что на Востоке глоток молока – лакомство.