Стражи круга жизни - Николай Ревизов

Время для Гиэрри-Орра, как впрочем, и для остальных бессмертных, потянулось медленно и тоскливо. Не о такой вечности мечтали когда-то овруиды, но менять что-либо было уже поздно. Что происходит на поверхности планеты бессмертных интересовало, а летописца Гиэрри-Орра это просто мучило, ибо был он по складу своего характера исследователем. А время шло…наконец, презрев опасность, он все – таки решил подняться и взглянуть… благо, нашелся попутчик, которому опостылела бесплотная жизнь, и тот решил свести с ней счеты. Вдвоем, хотя и с почти покойником, было значительно веселее. Вскоре золотистые ячеи укрыли их плотным белым туманом.

На зов явилось несколько самцов. Тяжелые шаги гулко отозвались под высоким сводом зала трансформации. Увидев их, Гиэрри-Орр содрогнулся: черты лиц бывших овруидов были ужасно искажены временем и дикой средой обитания.

– Какие они грубые! – ахнул он. – А челюсти?

Тем не менее, перевоплотившись, они двинулись по тоннелю. Оказалось: у плоти в самом разгаре сезон желаний, божественные сроки свадеб. Тоска по острым наслаждениям в бесплотном мире была постоянна – сладкие мечты, чувственные образы и вот им повезло! Они прошли совсем немного, как услышали шаги, кто-то их догонял, летописец обернулся и увидел огромного самца плоти. По установившемуся обычаю Гиэрри-Орр назвал свое имя.

– Питти, – баском отозвался самец.

– Питти? – изумился летописец. – Да ты что? Ты же «она»!

– Знаешь, попробовать хочется всего…

– Ну, желаю удачи! – он хлопнул по плечу самца плоти, которую оседлало сознание самки. Тот заторопился на своих мощных ногах – время гона было коротко, а наслаждений хотелось получить побольше. Тоннели им на этот раз показались бесконечными. Увидев свет в конце последнего, Гиэрри-Орр с невольным страхом подумал:

– Что ждет их!

Горы выглядели по-прежнему – они тоже были бессмертными! Лес, захватив всю равнину, вступил с ними в борьбу. Он напирал толпой деревьев в долины, поднимался узкими распадками, цеплялся кустарником на головокружительной высоте…

Бессмертные в обличье дикой плоти долго осторожно спускались с гор. Летописец решил все светлое время идти вглубь леса, а затем, проведя там ночь, вернуться. Его попутчику было все равно. Лес был полон жизни. Деревья стояли то плотно, утонув в черных сугробах гниющих листьев, то реже, и там поднималась густая трава. Было слышно, как с их дороги торопилась убраться живая мелочь, а иногда им самим приходилось затаиваться, услышав тяжелую поступь и могучее дыхание. Когда на дороге им попалась ветка в руку толщиной, то Летописец, на всякий случай поднял ее, обломал тонкий конец и сучки, получилось оружие.

Меж рослыми деревьями появился просвет. Гиэрри-Орр и вслед за ним его попутчик вышли на поляну, просторную, укрытую невысокой мягкой травой и редким кустарником. С правого края ее поднимался холм, осыпавшийся камнями с одной стороны, в середине осыпи, словно гнилой зуб гигантского зверя, торчала одинокая скала. На поляне лежал, как им вначале показалось, крупный камень. Оглядевшись и убедившись в безопасности, они подошли к «камню», который оказался костяным пластинчатым панцирем неизвестного животного. Летописец такого не знал – эволюция на планете стремительно прогрессировала. Вдруг он услышал стон и торопливый шепот – кто-то рядом читал молитву. Он раздвинул кусты – на траве в луже крови лежал стергл – как теперь с легкой руки адмирала стали называть свою плоть овруиды. Гиэрри-Орр догадался – это была Питти. Ее губы шевелились некоторое время, но вскоре она затихла.

Летописец осторожно, чтобы не наступить в кровь, присел рядом с Питти…

Он знал ее давно, еще до отторжения плоти. Питти была посвящена Великому Богу и жила при храме, куда часто покопаться в древних рунах приходил летописец. Тихая и не очень-то привлекательная, она ходила всегда, опустив взгляд. Отторжение плоти изменило не только форму бытия, но и характеры, нравственность, и еще многое, что ушло вместе с телом. В мире бессмертия Гиэрри-Орр тоже продолжал по привычке относиться к ней, как к существу светлому и возвышенному, но однажды стал свидетелем интересного разговора.

Рядом с Питти был бессмертный – бывший офицер охраны бывшего Властелина: тот раньше имел при дворе известность своими многочисленными связями с женщинами. Гиэрри-Орр хотел присоединиться к разговору, но, прислушавшись, понял – этого делать не следует. Они слабо излучали информацию друг на друга, явно не желая, чтобы им мешали. Летописцу, чтобы не смутить их, пришлось затаиться, впрочем, они так увлеклись разговором, что ничего не замечали вокруг.

– А на левой груди у меня была родинка, – шептала она.

– О, как бы я ее целовал, – стонал офицер.

– Волосы мои были черные, густые…

– А ноги?

– Ноги стройные, длинные.

– А лицо?

– Я была красивая, на меня мужчины заглядывались!

– Ну, это уже ты врешь, – подумал Гиэрри-Орр – заглядываться там было не на что, но он понимал женскую слабость.

– Вот теперь маленькой Питти не было, не было, что и хоронить. Разум растаял, а на камнях лежало чужое тело. Гиэрри-Орру было жаль Питти, и почему-то было жаль и самого себя.

Попутчик топтался рядом, Гиэрри-Орр показал палкой на холм и скалу, нависшую над обрывом, и предложил:

– Заберемся туда, нас ни один зверь не достанет!

Тот, соглашаясь, замотал головой, ему явно расхотелось умирать. Они стали подниматься по осыпающимся под ногами камешками и почти уже добрались до места, как попутчик съехал вниз.

– Поднимайся там, – крикнул Гиэрри-Орр, указывая рукой на место удобного подъема.

– Тот со стоном отозвался:

– С ногой что-то!

Гиэрри-Орр, ругаясь, спустился к нему и вдруг, с треском ломая кустарник, на них бросился зверь.