Адмирал - Шон Дэнкер

– Знаете, Нилс, сами просили, так терпите.

– Ладно.

– Благодарю вас. Потом я потерял ее из виду. Не знаю, почему так получилось; совершенно не помню. Может быть, я стал воспринимать отношения с нею как нечто само собой разумеющееся. Зная свою натуру, смею предположить, что дело было именно в этом. Как бы там ни было, впоследствии я узнал, что она допустила несколько серьезных ошибок и оказалась в крайне неприглядном положении. Я долго убеждал себя, что мне плохо, потому что она не была со мной – тогда она, возможно, воздержалась бы хоть от части неверных решений. Конечно, это была неправда: мне было плохо, потому что она была не со мной, а с кем-то другим, и я страдал от мыслей именно об этом. Когда все это случилось, я был крайне молод. Лет двенадцать. В смысле: лет двенадцать мне было, когда я потерял ее из виду. А когда выяснил подробности – несколько старше.

Пауза.

– И что, это вся история? – недоверчиво спросила Дейлани.

– Вся.

– Ужасно. Я, кажется, никогда еще не слышал ничего более унылого, – не скрывая недовольства, сказал Нилс. – И зачем вам понадобилось нагонять на нас тоску?

– Все не так плохо, как может показаться, – ответил я. – Если оценивать эти события задним числом – с точки зрения взрослого, логически мыслящего человека, – становится ясно, что мы с нею нисколько не годились друг для друга, так что в некотором смысле и хорошо, что мы не сблизились по-настоящему.

– Не очень-то романтично, – заметила Дейлани.

– Зато правда. Всего лишь эпизод из жизни. Хотя от этого не становятся менее болезненными воспоминания. Но это вовсе не тоскливая история, а подходящая к случаю. Она о том, что всегда найдется нечто такое, ради чего стоит жить.

– И каким же образом вы сделали такой вывод из вашей байки? – спросил Нилс.

– Потому что во всем случившемся некого винить, кроме меня самого. Я должен развиваться и двигаться вперед, должен оставить все это позади, а если я умру, то не смогу этого сделать. Я должен дать ей возможность упокоиться с миром.

– Она умерла?

– Нет. Вы отлично поняли, что я имел в виду.

– Я понял, что вы имели в виду, будто можете смело умирать без всяких горьких чувств, потому что со всем этим разобрались и, так сказать, проехали.

– Нет, это было бы трусостью. А трусость не подобает имперскому адмиралу, – добавил я.

– Вы и впрямь порой ведете себя по-адмиральски, – соизволила признать Дейлани. – Но мы-то знаем, что к чему.

– И вы, похоже, полностью уверены в своем знании. У каждого из вас есть нечто такое, к чему нужно стремиться, верно? Только не говорите мне, что в ваших академиях вас учили сдаваться.

– Если бы вы занимались хоть в одной, то знали бы сами, – уколола меня Дейлани.

Я громко застонал.

Над головами блистал космос. Черная планета не блистала в ответ. Солнца светили немного ярче; от них лилось зеленое сияние, окрашивавшее наши белые скафандры.

Мы миновали провал, который вполне мог достигать ядра планеты, и несколько шпилей, каждый из которых превосходил размером космическую станцию.

Время шло.

Я отсоединил опустевший патрон из-под O₂ и прищелкнул на его место полный. Во время этой короткой остановки я взглянул на практикантов.

– Последний.

– Я уже подключила свой, – сообщила Дейлани. Нилс сменил баллоны, пока мы разговаривали. Я взглянул на Салмагард и понял, что она только что сделала то же самое.

Вот и все.

Мы пошли дальше.

– Энсин, – сказал я.

– Что?

– Теперь можно и спросить. Далеко нам еще идти?

– Нет. Точнее говоря, мы уже пришли, – ответил он.

– Что?

– Мы пришли. И должны бы хорошо углубиться в периметр. Мы должны были увидеть охранную аппаратуру. Она должна была передать сигналы о нашем появлении. Мы давно уже должны были увидеть колонию, а оттуда должны были выйти нам навстречу.

– И почему же вы этого не сказали раньше? – спросила Дейлани.

Я знал ответ на ее вопрос.

Здесь, конечно же, ничего не было.

– Мы уже миновали точку, с которой вы обменивались сигналами? – спросил я.

– Нет, мы находимся рядом с нею.

– Вы уверены?

– Адмирал, я много чего не умею, но математику знаю. – В голосе энсина внезапно прорезалась усталость.

– Да, конечно. Прошу прощения.

Он был прав. Вокруг колонии должен был иметься хорошо видимый периметр, освещение. Тут не было ничего.

То, что мы, проделав долгий путь, попали именно туда, где должна была находиться колония, служило очень слабым утешением.

– Тут ничего нет, – сказал Нилс. – Далеко еще вы собираетесь идти?

– Полагаю, пока не кончится воздух, – ответил я, не оглядываясь.

Дейлани упала первой. Через комм было слышно, что ее дыхание вдруг сделалось неровным и очень напряженным. Оглянувшись, я увидел, что ее фигура в белом плашмя лежит на черных камнях. Подбежав к девушке, я перевернул ее. Потом набрал полную грудь воздуха и отсоединил ее патрон от наплечного разъема.

– Что вы делаете?! – воскликнул Нилс, схватив меня за плечо.

Я подсоединил свой патрон к опустевшему баллончику Дейлани и разделил свой запас воздуха пополам с нею. Подключил ее патрон, потом свой. Чтобы она вновь задышала, пришлось дважды нажать ей на грудь.

Идти она не могла, и я взвалил ее на плечо.

– Можно подумать, что вы уже готовы поставить стулья вверх ногами на столы и выключить свет, – сказал я Нилсу и Салмагард.

Они ничего не ответили.

– Вы придерживаетесь какой-нибудь религии? Верите в бога или богов? – спросил я, стараясь говорить так, чтобы голос не выдавал моего напряжения. Дейлани была одного роста со мною, а я был весьма далек от своей лучшей физической формы. Впрочем, и в самой лучшей форме я не мог считаться богатырем.

– Нет, – ответил Нилс.

– Иудео-христианство, – негромко сказала Салмагард.

– Не хотите пересмотреть свое мировоззрение, энсин? – Мы приближались к обрыву.

– Уже пересмотрел. А вы?

– Я стараюсь не тревожиться по поводу загробной жизни. У меня и в этой хватает проблем. К тому же я точно знаю, куда иду.

– И куда же?

– Сюда, вниз.

Я остановился. Нилс и Салмагард замерли одновременно со мною. Мы стояли на краю самого неимоверного провала из всех, какие видели.

На его дне располагалась колония.