Выбор оружия. Последнее слово техники - Иэн Бэнкс

– Может быть, он и есть «Авангардный фонд»?

– Ерунда. Если это действительно что-то серьезное, то здесь не обошлось без иносистемного вмешательства. Или же это благотворительный механизм, созданный по завещанию какого-нибудь умершего магната, а то и действующий под чью-то диктовку. А может, за этим стоит машина, которая вышла из-под контроля и пустилась во всякие проделки. Прошло уже много лет, и ясно, что все прочие варианты отпадают. Этот человек – Стаберинде – чья-то марионетка. Он тратит деньги с отчаянием избалованного ребенка, который боится, что такая щедрость – дело временное. Он похож на крестьянина, выигравшего в лотерею. Отвратительно. Но наверняка – повторяю еще раз – он появился здесь с определенной целью.

– Если мы его убьем, а он окажется важной персоной, то есть риск развязать войну раньше времени.

– Может быть. Но я думаю, мы должны делать то, чего от нас не ждут. Доказать превосходство человека над машиной, использовать наши естественные преимущества. Хотя бы по этим соображениям.

– Верно. Но разве он не может быть нам полезен?

– Может.

Мужчина у окна улыбнулся своему отражению в стекле и принялся ритмично постукивать пальцем по подоконнику. Женщина на диване не открывала глаз, ее тело двигалось под напором рук, охаживавших талию и бока.

– Хотя… постой. Между «Авангардным фондом» и Бейчи существовала некая связь. А если это так…

– Если это так… то, возможно, нам удастся склонить Бейчи на свою сторону, используя этого человека, этого Стаберинде.

Мужчина скосил глаза и провел пальцем по стеклу, повторяя путь снежинки, съехавшей вниз с другой стороны.

– Мы могли бы…

– Что?

– Принять систему Дэхеввофф.

– Что это? Я про нее ничего не знаю.

– Система Дэхеввофф – это наказание болезнями. Есть разные его степени, вплоть до высшей меры. Чем серьезнее преступление, тем более тяжелой болезнью заражают преступника. За небольшие преступления – слабая лихорадка: человек лишается источников дохода и вынужден тратиться на лечение. Кара за более опасные злодеяния – недуг, который может длиться несколько месяцев и сопровождается болями. Выздоровление идет медленно и нелегко, счета за лечения громадны, с виновным обходятся безжалостно, иногда последствия проявляются через много времени. А уж за самые мрачные преступления полагаются болезни, которые практически не поддаются излечению. Смерть почти неизбежна, но, правда, не исключаются божественное вмешательство и чудесное исцеление. Конечно, чем ниже социальное положение преступника, тем жестче наказание, при этом рабочие наказываются сильнее других. Можно усовершенствовать систему путем комбинаций болезней и их рецидивов.

– Ближе к делу.

– И я ненавижу эти темные очки.

– Я повторяю: ближе к делу.

– …нам нужно узнать больше.

– Именно это все и говорят.

– И я думаю, мы должны с ним поговорить.

– Да. А потом мы его убьем.

– Не спеши. Мы поговорим с ним. Найдем его и спросим, чего ему надо, а заодно можем спросить, кто он такой. Мы не станем высовываться, будем осторожны и убьем его лишь в случае необходимости.

– Мы почти что поговорили с ним.

– Не стоит дуться. Зачем было проделывать все это? Мы здесь не для того, чтобы гоняться за автомобилями и преследовать слабоумных затворников. Мы составляем планы. Мы думаем. Мы пошлем этому господину записку в отель…

– «Эксельсиор». Вообще-то можно было надеяться, что такое почтенное заведение не польстится на легкие деньги.

– Нам определенно не следует являться к нему. А если пригласить его к нам, он может и отказаться. «К сожалению… Непредвиденные… Ранее принятые обязательства не позволяют… Полагаю, сейчас это неблагоразумно – может, в другой раз…» Представляешь, как это будет унизительно?

– Ну хорошо. Мы его убьем.

– То есть попытаемся убить. Если он останется в живых, мы с ним поговорим. Если он останется в живых, то сам захочет с нами поговорить. Достойный план. Нужно согласиться. Нет вопросов, выбора не остается, пустая формальность.

Женщина погрузилась в молчание. Седоволосый человек громадными руками мял ее бедра; пятна пота образовали странные рисунки на его лице – там, где не было шрамов. Руки его крутили и месили ягодицы женщины. Та чуть прикусила нижнюю губу, наслаждаясь этим подобием происходившего снаружи – ритмичным воздействием на белую поверхность. За окном падал снег.