Выбор оружия. Последнее слово техники - Иэн Бэнкс

Снова на корабле.

На несколько часов «Своевольный» оставил в покое снежинки и по просьбе Ли принялся собирать другие образцы.

Впервые увидев меня на корабле, Ли подошел, прошептал:

– Пригласи его посмотреть «Человека, который упал на землю»[21], – и тишком-молчком удалился.

Когда мы встретились в следующий раз, он сказал, что до этого не видел меня и, вероятно, у меня галлюцинации, если я считаю, что мы уже виделись. Отличный способ приветствовать друга и поклонника – заявляя, что он нашептывал тебе загадочные послания…

И вот… в одну безлунную ноябрьскую ночь в темноте над Таримским бассейном…

Ли устраивал вечеринку.

Он все еще пытался стать капитаном «Своевольного», но его представления об иерархии и демократии, казалось, перепутались: он считал, что лучший способ занять пост шкипера – заставить всех нас проголосовать за него. Так что вечеринка была частью его предвыборной кампании.

Мы сидели в нижнем ангаре в окружении наших «железок». Собралось около двухсот человек. Присутствовали все, кто оставался на корабле, а многие ради такого случая прибыли с планеты. Ли рассадил нас за тремя гигантскими столами, каждый двухметровой ширины, а в длину – метров двадцать. Он настаивал на том, что столы должны быть настоящими – со стульями, карточками для приглашенных и так далее. Корабль неохотно украл с земли небольшую секвойю и, поработав столяром и резчиком, изготовил столы и все к ним прилагающееся. Чтобы компенсировать впоследствии украденное, он в своем верхнем ангаре посадил несколько сотен дубов, используя в качестве растительной материи имевшуюся в его хранилище биомассу. Корабль собирался до отлета пересадить молодые деревца на Землю.

Когда все мы расселись и начался разговор – я сидела между Рогерс и Гемадой, – свет потихоньку стал гаснуть, и наконец прожектор высветил возникшего из темноты Ли. Кто прилип к спинке стула, а кто вытягивал шею, разглядывая его.

Смеху было много. Ли, с его зеленоватой кожей и заостренными ушами, был облачен в скафандр в стиле «Космической одиссеи – 2001», с зигзагообразной серебристой нашивкой на груди (как он сказал мне потом, пришпиленной микрозаклепками). Позади струился длинный красный плащ-накидка. В согнутой левой руке он держал шлем, а правой сжимал световой меч из «Звездных войн». Корабль, конечно же, сделал ему настоящий.

Ли уверенным шагом прошел во главу среднего стола, взобрался на стул, оттуда шагнул на блестящую полированную поверхность столешницы и двинулся по ней между сверкающими приборами (серебро было взято на время из запертой и забытой кладовки дворца на одном из озер Индии, им не пользовались полвека, и его предполагалось вернуть вычищенным на следующий день… как и все обеденные приборы, взятые на ночь у султана Брунея – без разрешения), минуя накрахмаленные белые салфетки (с «Титаника» – они тоже будут выстираны и возвращены на дно Атлантики), обходя сверкающее стекло (эдинбургский хрусталь, извлеченный на несколько часов из трюма сухогруза в Южно-Китайском море, направляющегося в Иокогаму) и канделябры (из награбленного добра, брошенного на дно озера неподалеку от Киева – судя по мешкам, отступающими нацистами; они тоже подлежали возвращению после абсурдного орбитального путешествия), и наконец оказался в центре среднего стола, метрах в двух от того места, где сидели я, Рогерс и Гемада.

– Дамы и господа! – закричал Ли, раскинув руки: в одной – шлем, а в другой – ярко вибрирующий меч. – Земная еда! Ешьте!

Он принял театральную позу – острие меча упер в стол, смерил напыщенным взглядом его сверкающее лезвие и встал на одно колено. Либо корабль манипулировал своим силовым полем, либо у Ли под скафандром была антигравитационная система, потому что он безмолвно воспарил над столом и стал двигаться вдоль него (не меняя позы) к дальнему концу, где элегантно опустился и сел на место, которым раньше воспользовался как ступенькой. Последовали жидкие аплодисменты и редкие выкрики.

Тем временем из лифта появились десятки автономников и управляемых поддонов с едой.

Мы принялись обедать. Еда была исключительно земной кухни, хотя с планеты ничего не было взято, – все вырастил корабль, но ни один земной гурман не ощутил бы разницы между изделиями корабля и земной пищей. Насколько я поняла, Ли, составляя карту вин, воспользовался «Книгой рекордов Гиннесса». Корабельные копии вин были настолько хороши (как сказали), что сам корабль не отличил бы их от подлинников.

Мы чавкали и булькали, поглощая разносоставные, но относительно традиционные блюда, болтали и валяли дурака, спрашивая себя, есть ли у Ли еще какие-нибудь сюрпризы; все это разочаровывало своей обычностью. Ли обходил столы, спрашивая, нравится ли нам еда, доливая вино в стаканы, предлагая попробовать новые блюда, говоря, что рассчитывает на наши голоса в день выборов и увиливая от неудобных вопросов о Первой директиве[22].

Наконец, позднее, может быть, позднее на десяток блюд, когда все, отяжелевшие, довольные, раздобревшие, сидели, попивая бренди и виски, мы были осчастливлены предвыборной речью Ли и… лакомым блюдом, какого еще не пробовали культурианцы.

У меня немного кружилась голова. Ли появился с громадными гаванскими сигарами, я взяла одну и позволила себе отдаться во власть дурмана. Я сидела, сосредоточенно посасывая толстый конец сигары, окруженная облаком дыма, спрашивая себя, что такого находят аборигены в табачном кайфе, но в остальном чувствовала себя превосходно. В это время Ли шарахнул по столу рукояткой своего светового меча, потом вскарабкался на стол – туда, где стоял его столовый прибор (одна из тарелок султана разбилась, но я подозреваю, что корабль сумел ее восстановить). Свет погас – остался один прожектор, высветивший Ли.

Я встряхнулась, чтобы прогнать сонливость, и загасила сигару.

– Дамы и господа[23], – сказал Ли на вполне сносном английском, а потом перешел на марейн. – Я собрал вас сегодня вечером, чтобы поговорить о Земле и о том, что следует с ней делать. Выскажу вам свои надежды и пожелания. Они заключаются в том, чтобы, выслушав меня, вы приняли тот единственно возможный образ действий, что я предлагаю… но прежде всего позвольте сказать несколько слов о себе.