Привет, Америка! - Джеймс Грэм Баллард

Аэропланы пролетели над «Дворцом Цезаря». Энрико отделился от группы и, снизившись, завис у входа в отель. Из дверей выскочил Пако. Он построил президентов в три ряда с Эйзенхауэром во главе. По команде Пако они натужно двинулись по дорожке – кое-кто прихрамывал, гироскоп Форда все еще чудил – и начали долгий путь в сторону шоссе. Помахав вслед роботам, Пако скинул свой желтый шлем и побежал к ожидающему его аэроплану. Забрался на пассажирское сиденье между проволочными стойками, сел рядом с Энрико, и гигантская стрекоза взмыла в небо.

– Они летят за нами! Анна, Уэйн, вылезайте из танка! – Штайнер крикнул Хайнцу, чтобы тот вырубил двигатель. – Все на выход! Пепсодент, помоги Макнэру! Ксерокс, снимай шубу – нас ждет солнце!

Самолеты мерцающим облаком спустились к «Золотому самородку». Макнэру помогли слезть с башни танка. Собравшиеся кричали, глядя на зависшие в воздухе «Солнечные аэропланы». Улица полнилась блеском крыльев, отражавшихся в безжизненных фасадах старых казино – будто чертово колесо с хрустальными кабинами, что вращается в фонтане света. Юные пилоты умело вели хрупкие аппараты меж сгоревших джипов над улицей, усыпанной серебряными долларами и гильзами патронов. Веселый цирк возглавлял доктор Флеминг, и полы его белого халата развевались на ветру. Он выглядел еще моложе, чем ребята в аэропланах, и напоминал морщинистую птичку, наконец выпущенную на свежий воздух.

Анна устроилась позади Флеминга, обхватила старого ученого за талию и с тревогой вскрикнула, когда он поднял самолет резко вверх, как лифт. Остальные тоже залезали в парящие над землей летательные аппараты, помогая друг другу пробраться через тонкие проволочки. Пепсодент поднес Макнэра на руках и усадил на пассажирское сиденье; загипсованная нога торчала среди серебристых распорок. Помахав рукой, Макнэр радостно поднялся в небо. Джи-эм и Ксерокс с малышом взлетели на шестиместном триплане – настоящая семья молодых туристов на пути к солнцу. Пепсодент и Хайнц нервно уселись за парочкой двенадцатилетних асов, которые успели провести за штурвалом всего пару минут. Штайнер стоял за Пако в хвостовой части аэроплана Энрико, держась за сплетение проводков. Он радостно воскликнул, когда горячий ветер подхватил и унес его фуражку.

Наконец и Уэйн дождался своей очереди. Над его головой пролетело несколько стеклянных аэропланов, чьи пилоты прекрасно осознавали, что он был единственным человеком, оставшимся в Лас-Вегасе.

– Эй там, внизу, не видели президента? Молодой такой, зовут Уэйн.

В воздухе раздался смех. В дразнящей близости от Уэйна завис моноплан Урсулы. Боевая девушка напугала его и теперь заливалась хохотом. Она помчала над улицей Фримонт, задевая правым бортом неоновые трубки на фасаде «Золотого самородка». Уэйн побежал за ней, тяжело дыша, и, схватившись за тонкие распорки, залез на пассажирское сиденье. Урсула весело улыбнулась и накренила самолет, который тут же подняло в небо волной теплого воздуха. Крыши отелей и казино остались внизу, и воздушная колонна полетела к великодушному солнцу. На высоте в триста метров аэропланы выровнялись и со скоростью в семьдесят узлов взяли курс на безопасную Калифорнию и утренние сады запада.