Золото хищников - Филип Рив

Бывали дни, когда она жалела, что не убила его, пока у нее была такая возможность. В другие дни она мечтала, чтобы он был еще жив. Она бы о многом хотела его спросить. Любил ли он ее мать? Знал ли он, кто такая Эстер? Почему он так любил Кэтрин и совсем не любил свою вторую дочку?

Иногда дверь камеры распахивалась под ударом ноги, и солдаты отводили Эстер в Комнату Памяти. Там ее ждали Сатия, Попджой и механическое существо, которое было когда-то Анной Фанг. К портретам на стенах прибавилась увеличенная, жутко уродливая фотография Эстер, но Сатия, видимо, считала полезным, чтобы и сама Эстер присутствовала, пока она терпеливо рассказывает бесстрастному Сталкеру истории из жизни Анны Фанг. Кажется, гнев Сатии по отношению к Эстер немного утих, как будто какой-то частью своего сознания она понимала, что эта недокормленная, покрытая шрамами девчонка не имеет ничего общего с безжалостной лондонской шпионкой-убийцей, которую она себе вообразила. Эстер тоже понемногу начала лучше понимать Сатию с ее отчаянной решимостью воскресить погибшую воздухоплавательницу.

Сатия родилась на голой земле, в лагере скваттеров, состоявшем из пещер с занавесочками вместо дверей. Пещеры были вырыты в отвесной стенке старой колеи в Южной Индии, которую рвали на части движущиеся города. В засушливое время года ее сородичам приходилось каждые несколько месяцев переносить свой лагерь на новое место, чтобы не попасть под гусеницы очередного проезжающего мимо города, Чиданагарама, Гутака или Джаггернатпура. В сезон дождей земля превращалась в жидкую грязь под босыми ногами поселенцев. Все говорили о том, чтобы устроиться в каком-нибудь постоянном поселении на севере, но когда Сатия подросла, ей стало ясно, что они никогда не одолеют такого путешествия. Время и силы целиком уходили на то, чтобы просто выжить.

И вдруг прилетел воздушный корабль. Ярко-красный воздушный корабль, и правила им высокая, добрая, красивая пилотесса. Ей нужно было произвести кое-какой ремонт, а направлялась она на север после выполнения задания на острове Палау-Пинанг. Дети поселенцев постоянно толпились вокруг нее, слушали, как зачарованные, рассказы о ее работе по поручениям Лиги противников движения. Анна Фанг потопила целый плавучий город, угрожавший напасть на Тысячу островов. Она сражалась с воздушными разведчиками из Парижа и Читтамоторе и подбрасывала бомбы в машинные отделения других голодных городов.

Сатия, застенчиво державшаяся в дальних рядах толпы, впервые начала понимать, что вовсе не обязана прожить всю свою жизнь, словно червяк. Она может бороться!

Неделю спустя, на полпути к столице Лиги — Гяньцзину — Анна Фанг услышала какие-то звуки в трюме «Дженни Ганивер» и обнаружила Сатию, скорчившуюся среди груза. Анна, пожалев девочку, оплатила ей учебу на пилота Лиги. Сатия усердно работала, хорошо училась и скоро стала командиром авиационного крыла Северного воздушного флота. Три четверти жалованья она каждый месяц отсылала на юг, своей семье, но почти никогда их не вспоминала. Отныне Лига была ее семьей, а Анна Фанг — матерью, сестрой и мудрой, доброй подругой.

И чем она отплатила за эту доброту? Тем, что забралась вместе с группой активистов Зеленой Грозы в ледяные пещеры Чжань-Шаня, где покоились величайшие воины Лиги, и похитила замороженный труп летчицы. Тем, что привезла ее сюда, на Разбойничий Насест, и позволила Попджою ставить на ней свои алхимические опыты. Эстер невольно начинала жалеть Сатию, глядя, как та упорно пытается пробудить в Сталкере хоть какие-нибудь воспоминания. «Я не Анна Фанг», — твердило в ответ чудовище голосом, сухим, как трава в пустыне. Иногда Сталкер начинал сердиться, и тогда им приходилось спешно уходить. Однажды мнемонических сеансов не было несколько дней подряд, а позднее Эстер узнала, что Сталкер убил одного из охранников и пытался вырваться из Комнаты Памяти.

В хорошие дни, когда чудовище было более сговорчивым, все они спускались по бронированному коридору в расположенный поблизости грузовой ангар, где стояла на якоре «Дженни Ганивер». Эстер приходилось разыгрывать в тесной гондоле все, что она могла припомнить о двух своих недолгих путешествиях с погибшей пилотессой, а Сатия заново рассказывала о том, как Анна строила этот корабль, воруя запчасти на разделочной верфи в Архангельске, где она была рабыней, и тайно собирая «Дженни» под самым носом своего тупого хозяина.

Сталкер смотрел на нее холодными зелеными глазами и шептал:

— Я не Анна Фанг. Мы зря тратим время. Меня построили для того, чтобы возглавить Зеленую Грозу, а не для того, чтобы томиться здесь. Я хочу разрушать города.

Однажды ночью Сатия явилась в камеру. Дрожащие губы, остановившийся взгляд, затравленное выражение лица стали еще заметнее, чем обычно, под глазами залегли лиловые тени. Ногти были обгрызены до мяса. Эстер пришла в голову странная мысль: «Она ведь тоже в тюрьме».

— Идем, — только и сказала Сатия.

Она повела Эстер подземными коридорами в лабораторию, где ряды штативов с пробирками приветствовали вошедших нерадостным оскалом. Доктор Попджой, склонившись над верстаком, возился с какими-то сложными приборами. Его лысина блестела в свете аргоновой лампы. Сатии пришлось несколько раз окликнуть его по имени, пока он наконец что-то буркнул в ответ, подвинтил какую-то последнюю деталь и отошел от верстака.

— Доктор, я хочу, чтобы Эстер это видела, — сказала Сатия.

Покрасневшие, слезящиеся глазки Попджоя заморгали, обратившись к Эстер.

— Вы уверены, что это разумно? Я хочу сказать, если сведения просочатся наружу… Но, полагаю, мисс Шоу не выйдет отсюда живой, не правда ли? По крайней мере, в общепринятом смысле этого слова!

Он издал гнусавый звук, возможно обозначавшей смех, и поманил посетителей к себе. Подойдя вслед за Сатией к верстаку, Эстер увидела, что предмет, над которым работал Попджой, — это мозг Сталкера.

— Поразительное техническое устройство, а, моя дорогая? — сказал Попджой с гордостью. — Конечно, необходим труп, куда его можно было бы встроить. Пока это всего-навсего хитроумная игрушка, но подождите, вот я его засуну в жмурика! Щепотка химикатов, слабенький электрический ток и — хлоп!

Он снова гнусаво засмеялся.

Инженер шмыгнул в дальний угол лаборатории, где за рядами стеклянных колб, банок с кусками мертвой плоти, фрагментов недостроенных Сталкеров на жердочке в форме буквы «Т» сидела большая мертвая птица, глядя на посетителей блестящими зелеными глазами. Когда Попджой протянул к ней руку, птица распахнула рваные крылья и раскрыла клюв.

— Как видите, — сказал Инженер, поглаживая птицу, — я не ограничиваю свои исследования оживлением человеческих существ. Опытные образцы птиц-Сталкеров уже патрулируют небо над Объектом. Я обдумываю и другие возможности: кот-Сталкер, а может быть, и кит-Сталкер, который мог бы доставлять взрывчатку к дну плавучего города. А пока я значительно продвинулся в области воскрешения людей…

Эстер посмотрела на Сатию, но Сатия, не глядя па нее, пошла за Попджоем к двери в дальней стене. В двери был магнитный замок, как и в Комнате Памяти. Длинные пальцы Инженера пробежались по клавишам слоновой кости, набирая код. Замок щелкнул и зажужжал, дверь отворилась. За нею оказалась ледяная пещера, где стояли под пластиковыми покрывалами статуи странного вида.