Идеальный враг - Михаил Кликин

Павел почувствовал, что соперник вот-вот вырвется. И отпустил его, мгновенно откатившись в сторону и вскочив на ноги.

Снова волна боли ожгла бок. На мгновение весь мир растворился в белой мгле. А когда он появился вновь, Некко, покачиваясь, уже стоял на ногах.

Они шагнули друг к другу одновременно.

Некко выбросил кулак.

Павел перехватил руку противника. Попытался вывернуть ее, но не смог – сил не хватило.

Некко ударил свободной рукой.

Павел предугадал движение. Но не смог защититься. Он лишь отвернул лицо.

Кулак врезался в скулу.

Павел покачнулся.

Некко надвинулся, словно танк. Опрокинул оказавшегося на пути человека. Наехал на него, раздавил, растоптал, размазал.

Павел еще сопротивлялся, защищался. Он пытался встать, но пинки и удары снова и снова сбивали его с ног. Оправившийся Некко издевался на ним, не торопясь разделаться окончательно. Титан забавлялся.

– Хватит! – голос лейтенанта Уотерхилла был почти неразличим в азартном реве зрителей.

– Вставай! Вставай, Писатель!

– Добивай! Выруби его, здоровяк!

Остановить бой было некому. На этом ринге отсутствовал рефери. Здесь не было судей. Только зрители. И бойцы.

Руки Павла скользили в крови. У него были сломаны ребра, выбито колено, вывихнуто плечо.

– Поднимайся же! Хватит ползать!

Некко остервенело пинал возящегося у его ног соперника.

– Кончай уже! Победа наша, Титан!

И вдруг в потолок ударил звенящий голос, полный страха:

– Паша!

Люди вздрогнули, обернулись.

На самом верху трибун застыла тонкая девушка в длинном белом платье. Ее светлое лицо было искажено гримасой ужаса и муки, в ее широко распахнутых глазах застыло смятение.

Она, не отрываясь, смотрела на ринг.

Разом смолк гул голосов. В зале повисла тишина. Только слышно было, как задыхается и хрипит Некко, топча врага, как скрипят под его ногами доски.

– Паша! – вновь прозвучал отчаянный призыв.

Теперь и Некко услышал голос. Он остановился, завертел головой, пытаясь понять, что это за посторонний звук. Увидел белый призрак на верхних трибунах, скривил губы в усмешке, пнул своего врага, с жадным удовольствием заметив, как вздрогнула бледная тень.

– Уведите ее, – прошептал лейтенант Уотерхилл, чувствуя себя застигнутым за непристойным занятием. Но никто не услышал лейтенанта, никто не двинулся к девушке.

Павел подполз к краю ринга. Он единственный ничего не слышал, ничего не замечал. Один глаз у него ослеп, залитый кровью из рассеченной брови. В голове словно морской прибой кипел, забивая уши пульсирующим гулом. Острая жгучая боль во всем теле не давала сосредоточиться, собраться с силами.

Цепляясь за канаты, Павел стал подниматься – он словно взбирался по перекладинам лестницы. Мир вокруг раскачивался, расплывался, дрожала земля.

– Паша! – он все же услышал далекий крик Тины, но решил, что ему послышалось.

Некко смотрел то на пытающегося встать Павла, то на его девушку.

– Хватит! – рявкнул сержант Хэллер. Признавая поражение своего бойца, он должен бы был кинуть на ринг белое полотенце. Но полотенца у него не было.

– Нет, сэр… – просипел Павел. – Не хватит… – Ему казалось, что он кричит, в действительности его было едва слышно.

И снова время растянулось, расплылось. Секунда сделалась неотличима от часа, миг – от вечности.

Зачем тебе это? Что ты хочешь доказать? – Павел ясно слышал вопросы, хотя никто их ему не задавал.

А я ничего не доказываю, – немо отвечал он. – И мне ничего не надо. Я просто дерусь. Я – солдат. Я маленький винтик сложной машины. И я должен выполнять свои обязанности. Я должен драться…

Лейтенант Уотерхилл бегом, прыгая сразу через несколько ступеней, поднимался по узкому проходу к девушке.

Сержант Хэллер лез на ринг, ему мешали, его стаскивали, решив, что он лезет драться, а он гневно рычал, ругался, отпихивался.

Рыжий и Цеце пробивались на помощь сержанту. На победу они больше не надеялись, но две-то минуты Павел продержался, а значит половина долга спишется. Уже что-то…

Некко с высоты взирал холодно на всю эту сутолоку. Он почти успокоился, до последней капли выплеснув свою ярость, свою злобу. Он чувствовал себя победителем, и это ощущение умиротворяло его.

Павел все же поднялся на ноги. Постоял, качаясь, не отходя от канатов.

Сержант Хэллер, видя, что схватка прекратилась сама собой, оставил попытки взобраться на ринг. Рыжий и Цеце встали рядом с ним. Немедленно появились и Шайтан, и Ухо, и Гнутый с хотом на плече.

– Бой закончен! – объявил сержант.

Павел поднял руки, защищая разбитое лицо, и шагнул к Некко. Великан ухмыльнулся. И Павел, размахнувшись, впечатал кулак в эту наглую ухмылку.

– Хватит! – завопил сержант. – Все! Закончили!

Лицо Некко перекосилось. Он задохнулся от бешенства, и накинулся на не желающего сдаваться противника. Они сцепились в тесном клинче. И снова сила была на стороне Некко.

И тут теряющий сознание Павел услышал крик. Он, разом забыв о боли, о слабости, вывернулся, отшатнулся, окинул мутным взглядом трибуны.

– Паша!

Лейтенант Уотерхилл, растерянный и неуверенный, безуспешно пытался вывести девушку в белом платье из зала.

– Тина, – прохрипел Павел, не веря своим глазам. – Тинка! Как ты здесь оказалась?

Некко надвинулся на него, заслонив собой трибуну и девушку наверху. И Павел вдруг почувствовал такую ярость, какой никогда раньше не испытывал, – будто Некко не просто загородил обзор, а отнял у него любимую девушку, увел, и неодолимой преградой встал на пути к ней.

До предела натянулись мышцы, спазм перехватил дыхание, сердце бухнуло, словно хотело сломать изнутри еще несколько ребер.

Некко ударил с размаху.

Павел пригнулся, поймал руку противника, дернул на себя, поднырнул, захватил ногу, рванул вверх, взваливая потерявшего равновесие Некко себе на спину, распрямился, оторвав его от пола. Захрипел, закричал что-то дикое, первобытное, чувствуя необычайную мощь, ощущая невесть откуда взявшуюся неимоверную силу. Развернулся, швырнул врага спиной на землю, тут же навалился сверху, ногами затягивая узел болевого приема, мертвой хваткой вцепившись в горло врага, удерживая, удушая.

И снова завопили болельщики.

– Дожимай! Дожимай, Писатель! Держи его!

– Двигайся, выбирайся из-под него, здоровяк! Ты что разлегся? Отдохнуть собрался?..

Лейтенант Уотерхилл, услышав шум, оглянулся через плечо, все еще удерживая девушку за руки, не давая ей бросится к рингу. А Тина, уже не обращая внимания на лейтенанта, привстав на цыпочки, жадно смотрела на ринг, и лицо ее отражало мешанину противоречивых чувств.