Идеальный враг - Михаил Кликин

– Здравствуйте, – в отсек, пригнувшись, вошел улыбающийся доктор. Он был довольно молод, и потому не вызывал доверия. На нем был медицинский халат, наброшенный поверх военной формы. Следом за доктором появился еще один человек в белом халате, должно быть ассистент. Он обоими руками прижимал к животу пузатый серебристый чемоданчик, словно боялся его выронить. Потом в дверь протиснулись два охранника. Еще два охранника остались в коридоре.

– Привет, – сказал им всем Гнутый.

Шайтан, тяжело вздохнув, снова стал собирать с пола карты.

– Вижу, вы о своем досуге позаботились, – сказал доктор.

– А мы привыкли не надеяться на других, – ответил Рыжий.

– Что, опять осмотр? – поинтересовался Гнутый.

– Нет, с осмотрами покончено, – успокоил доктор. – Я должен приготовить вас к полету. Прошу раздеться и занять свои места в ячейках. Устраивайтесь поудобней. И не вставайте, пожалуйста.

– Наконец-то, – пробормотал Рыжий.

Им всем здорово надоело безделье последних дней. Им осточертели замкнутые помещения и огороженные тесные пространства. Их уже раздражало постоянное присутствие вооруженных надзирателей. Хотелось движения, действия, свободы…

– Совсем раздеваться? – спросил Шайтан.

– Да. Как в бане.

– А вещи куда складывать? – поинтересовался Павел.

– Под каждым креслом есть небольшой ящик… Да-да, именно он…

– А долго ли нам здесь сидеть голышом? – спросил Гнутый, забираясь в кресло.

– Нет, – сказал доктор и широко улыбнулся. – Даже заскучать не успеете… С кого начнем? – Он пробежался взглядом по открытым нишам ячеек. Остановился на последней, пятой, на той, что занял Маркс.

– Руки на подлокотники… Прижмите… Хорошо… – Доктор затягивал ремни. Ассистент, поставив чемоданчик на пол, помогал. – Расслабьтесь. Дышите ровно…

Друзья со своих мест не могли видеть, что происходит в нише Маркса. Они только слышали бормотание доктора:

– …Сейчас будет чуть-чуть больно… Совсем немного… Уже все…

– Эй, Маркс! – не выдержал Гнутый. – Что там с тобой делают?

– Колют, – ответил Маркс.

– Помолчите, пожалуйста, – сказал доктор. – Иначе я не обещаю, что процедуры будут успешны. Тогда, боюсь, до Марса долетят не все…

Проверять, правду ли говорит доктор, никто не хотел. Потому в отсеке стало тихо. Только слышалось негромкое позвякивание, пощелкивание и постукивание, да сами медики переговаривались тихо:

– …вводим полтора кубика… Так… Датчик на запястье. Есть сигнал… Теперь обработай виски…

С Марксом они возились минуты четыре. Со спокойным Шайтаном управились скорее. Перешли к Рыжему. Когда ему начали делать укол, он запротестовал:

– Эй, я не хочу, чтобы меня пичкали непонятно какой гадостью!

– Без этой гадости, солдат, – холодно сказал доктор, вводя иглу в надувшуюся вену, – вы сами вскоре превратитесь в гадость…

Рыжий еще какое-то время возмущался. Голос его становился тише, речь звучала все неразборчивей. А через минуту он и вовсе замолчал.

Медики занялись Гнутым. Он пытался шутить – сперва рассказал анекдот про гинекологическое кресло в кабинете зубного врача, потом стал вспоминать реальные случаи из жизни военных врачей. На второй истории у него стал заплетаться язык. Третью байку он не закончил.

Павел начал волноваться.

– А вы не знаете эту историю? – спросил доктор, встав возле него. – Чем она закончилась?

– Не знаю.

– Жаль… Прижмите покрепче руки к подлокотникам. Голову запрокиньте. Так удобно?

– Да. Вполне…

Теперь Павел мог видеть лишь то, что происходило прямо перед ним. Руки, ноги, голова и корпус были зафиксированы широкими мягкими ремнями.

– Готовьте инъекцию, – обратился доктор к ассистенту и потянулся куда-то Павлу за спину, за кресло, вытащил пучок тонких цветных трубок, стал их перебирать, крепить в специальных зажимах. Павел одними глазами следил за его действиями. Сказал неуверенно:

– Вы похожи на Франкенштейна, док.

– Да? – отвлекся на секунду доктор. – А вы, значит, мое чудовище?

Укола Павел не заметил. Несколько секунд он следил, как к его венам подключают цветные трубки. Видеть это было страшно, и он закрыл глаза.

С ним что-то делали. Его изменяли, трансформировали.

Готовили к полету.

Он еще слышал голоса – казалось, они отдаляются. Он осознавал себя, понимал, где находится. Но уже не чувствовал, как на голую кожу пиявками присасываются холодные электроды, и как некоторые из них, ожив, запускают в мышцы стальные ниточки жал. Он не ощущал, как острые тонкие трубки троакаров пронзают его тело, не чувствовал, как входят в него стерильные катетеры.

Потом перед ним закружились странные картины.

А потом пришла тьма.