Хроники Лешего. Книга первая. Новобранец - Андрей Лобурец

Кадеты провожали взглядами идущего в гигиеническую секцию Лешего, кто-то с сочувствующими, кто-то с жестоко ухмыляющимися выражениями лиц. Далеко не все видели развернувшиеся в комнате второго плутонга события и предполагали, что ещё один несчастный попал под раздачу шайки Грюнера. Тем более это тот самый инвалид-неудачник, о котором ходило столько сплетен. Леший прошёл и заперся в кабинке. Он опёрся трясущимися от избытка адреналина и эмоций руками об умывальник и глянул на себя в зеркало. Лицо было разбито, бровь рассечена, под глазами наливались кровоподтёки. А что под формой с телом творится, вообще ужас, наверно.

Что же происходит? Где светлые идеи, светлые люди, братство воинов, огня и стали, объединение против Врага? Везде свои отбросы общества, даже в Галле? Единственное, что радовало – это прорыв в сознании и принятии той стороны себя, что он подспудно всегда боялся, с первого проявления в далёкой молодости. Признать – значит принять, принять – значит победить, ну или сделать первый шаг к этому. Осталось освоить и научиться применять с нужной стороны.

В каждом живом существе, в том числе Разумном, появившемся на свет в результате долгой эволюции, живёт Зверь. Тот самый, который помогал выживать и совершенствоваться среди враждебной среды и опасных хищников. У Разумных он давно спит крепким сном, способным прерваться только в экстренной ситуации, угрожающей жизни. Исключением являются так называемые неблагополучные Разумные или те, кто вынужден выживать в обществе, находясь на нижней ступеньке достатка. Любой боец или воин, если хочет стать успешным на поле боя и просто дожить до старости, должен пробудить, признать и принять своего Зверя, снова срастись с ним, отделённым с помощью общественных ограничений. Чтобы выработанные мудрой эволюцией инстинкты служили на благо, а не были подавлены, превращая его в беспомощное существо, опутанное цепями ограничений. У цивилизованного человека не работает весь тот великий механизм выживания, который оттачивался многими миллионами лет и неисчислимым количеством предков, сумевших выжить и защитить своё потомство. Только тот, кто осознает это, вернётся к истокам и сможет поставить на службу весь багаж и опыт подсознания и силу его инстинктов, научится доверять им и применять во благо, сможет стать великим воином и непобедимым бойцом. Но это касается только светлой стороны и помыслов, не стоит ставить Зверя на службу тёмным желаниям, ничего хорошего в конечном итоге не выйдет.

Осознав суть этой философии, Леший успокоился и принялся умываться. Он смотрел на красную воду, утекавшую в сливное отверстие, и вёл монолог с Максом, прошлым Я.

– Прощай, Макс. Спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня. Но я больше не ты. Я живу в другом мире, и мне понадобятся иные жизненные принципы, чтобы выжить в нём и чего-то достичь. Покойся с миром, мой старый друг. Аминь.

Придя в равновесие сам с собой и своей новой сущностью, Леший послал признательный благодарный импульс Лаки за помощь Шерхана, обсушился и вышел из кабинки. Он, обретя покой и равновесие в своей душе, направлялся назад с высоко поднятой головой, готовый к новым испытаниям.

По дороге в комнату его перехватил Гудок, скупо оповещённый Мираж о произошедшем. Он аккуратно схватил Лешего за рукав и потащил в укромный уголок в бытовку, где часто тусовался, починяя различные технические штучки. Наконец, скрывшись от любопытных глаз, он смог задать мучавшие его вопросы.

– Леший, что произошло? Тебя избили? Я говорил, скоро ты узнаешь, что такое наш плутонг. – он увял, пока произносил речь.

– Да всё в порядке, Гудок, не переживай.

– И всё же?

– Помнишь хохочущую компашку в столовке? Они решили избавить меня от утомительного владения новой экипировкой. Я не согласился. Пришлось даже посопротивляться немного.

– Они всегда так делают, с самого накопителя. Когда им что-то понравится у кого-нибудь, не входящего в их круг, они долго не церемонятся и забирают это себе.

– А почему вы не дадите им отпор?

– Их слишком много, они всегда нападают толпой. И ты берегись, они вернутся, когда ты меньше всего будешь этого ждать. И ты не видел ещё Грегора. С ним никто не может сладить.

– Придётся, у него мой кристалл с важной информацией. Я не могу его не вернуть.

– Можешь забыть про кристалл, Леший. Грегор загонит его скупщику и прогуляет в баре в увольнительную.

– Нельзя забыть, Гудок. Нельзя. Он важен для меня.

– Забудь. Эта клоака добивает всех нормальных. Мы мучаемся уже около года, если прибавить сюда срок пребывания в накопителе. Для женщин тут вообще ад. Кто-то сдался и подвергается насилию, часто групповому, а кто-то ещё держится, как Мираж с Ланью. Лань давно взяли бы в оборот, если бы не способности Мираж. Та может исчезать, превращаться в призрака и приходить неожиданно. Так она убила одного из самых настойчивых. И пока другие это помнят, она в относительной безопасности и заботится о Лани.

– Так у вас тут и убийства происходят? Что это за Галла такая? И почему женщины в одном котле с мужиками?

– Мы полагаем, это принципы новой программы подготовки – отбор сильнейших путём эволюции выживания. Сначала мы не понимали, что происходит, пытались жаловаться наверх, но реакция не последовала. А потом поняли, что это такой эксперимент. Заперли вместе и смотрят, кто выживет. Умные или сильные, или какие ещё. До конца первого курса, когда формируются звёзды, по слухам, доживают далеко не все.

– А как на это смотрят капитан и сержанты? Почему не предотвратят?

– Нет такой цели. Им важно развитие Изменённых, таковы установки сверху. Взять того же сержанта Грюнера. Он проповедует у нас культ Силы, принятый на их планете с очень скудными ресурсами. Поэтому у них место под солнцем занимает тот, кто сильнее и проворнее. Вот и он был главарём одной из самых удачливых шаек. Теперь Грюнер пытается тут воссоздать нечто подобное, и ему это позволяется, потому что он выводит плутонг, а значит и отряд, вперёд в общих состязаниях на лучших из лучших. А кто попал под пресс и сдался, сам виноват, слабак. Эволюция. Ну, мы так думаем.

– Кто это "мы", Гудок? Ты вновь и вновь повторяешь это слово.

– Те, кто не превратился в стадо запуганных и дрожащих теней, и кто не присоединился к отморозкам. Нас много на самом деле. И мы пытаемся выживать так, чтобы особо не страдать. И думаем обо всём, что происходит, строим теории.

– Ну раз вы такие умные, можешь мне ответить на один вопрос, который мучает меня с самого выхода из медицинского центра?