Ядерная осень - Вячеслав Хватов

– Не надо, возьми лучше мой.

– Нет, я буду пить это!

– Ну, как знаешь.

– Прозит.

– Чин-чин. – Они выпили. Потом налили себе просто рому и снова выпили.

Егору снова попалась на глаза маленькая золоченая трехглавая церквушка с этикетки.

«Бог не ведает, что мы тут творим, – пронеслось в голове у Егора. – Он устал за нами следить и теперь помогает кому-нибудь другому, кому-нибудь более достойному. А мы вот тут мешаем красное с плотным, выдуваем наружу свою душу через «беломорины», превращенные в косяки, и смеемся над своей будущей смертью. Мы все умрем. Нас выкинули за борт, как мы только что выкидывали за борт всякий хлам. Мы хлам… Я в хлам…»

Утром Егор проснулся в какой-то каюте. Он лежал на куче дурно пахнущих тряпок в собственной блевотине.

Во как!

А ведь он мог запросто захлебнуться ночью, разделив сомнительно почетную участь с такими мэтрами рока, как Джимми Хендрикс и Бонн Скотт. Кто ему это вчера рассказал? Что за хренов Нострадамус? Егор вздохнул. Да, хорошо погуляли. Он даже с кем-то подрался, кажется. Главное, голова не болит. Тошнит только немного и пить охота.

Как он попал в эту каюту, Егор не помнил. Рядом в куче тряпок кто-то громко храпел. Не, не Айдол. Надо пойти найти его и договориться о переправе.

– Какая такая лодка-молодка? – Айдол поставил опустошенную бутыль из-под портвейна в угол. – Не гони. Вон бухни лучше.

– Не, я пас.

– Эх, счастливчик. А у меня полный распад личности, и рассол не помогает.

– Ну что, братья анархисты-аморалы, головка бо-бо? – В зал вошел вчерашний мешочник Чегевара. Глаза его как-то нездорово блестели. Уже закинулся, наверное, с утра чем-нибудь.

– Не ори, – Айдол поморщился. – Раз уж ты живчик такой, вон, перевези Егорушку на тот берег.

Чегевара уставился на Егора, как баран на новые ворота.

Вот оно! Сейчас все и решится, подумал парень. Айдол, конечно, у местных панков в авторитете, но заартачься сейчас Че, и придется ему топать пехом вокруг водохранилища.

Чегевара какое-то время тормозил, но наконец в его голове какая-то релюшечка щелкнула в правильном направлении, и он, не говоря ни слова, вышел на улицу.

– Иди, иди, догоняй. Согласился, черт, – Айдол потер виски.

Егор на прощание махнул рукой и выбежал на причал, где Чегевара, путаясь в длинных полах своей шинели, уже отвязывал лодку.

От воды тянуло холодом. Набежавший ветерок шевелил длинные прямые волосы пшеничного цвета сидящего с отсутствующим видом Чегевары. В его очках, сидящих на тонком крысином носике, отражались плывущие высоко в небе перистые облака. За всю дорогу попутчик Егора не проронил ни слова. И в этой тишине Егору показалось, что между плеском весел он услышал чьи-то голоса. Звуки по воде распространяются далеко, и хоть в эту ясную погоду впереди почти просматривался противоположный берег, сколько Егор ни присматривался, так и не смог никого увидеть. Он сначала было приналег на весла, чтобы догнать источник звуков, но потом сбавил скорость – мало ли кто там плывет впереди.

Равномерное покачивание лодки и ритмичный плеск воды убаюкивали. Егор греб на автомате и думал о том, как он будет идти дальше. Чегевара, судя по всему, грести не собирался, поэтому посмотреть карту у парня возможности не было. Он пытался по памяти составить свой будущий маршрут и не сразу среагировал на то, что сказал Че. А сказал он:

– Ну, бывай.

Как это «бывай» посередине водохранилища?

Ответом ему был резкий толчок лодки. Чегевара встал, шагнул на кормовую скамейку и почти без прыжка погрузился в воду. Егор еще несколько секунд сидел без движения, ошарашенно глядя на пустую лавку, где только что сидел панк, а потом бросился к корме. Естественно, он увидел лишь пенные буруны, перекатывающиеся там, где вода сошлась над головой Чегевары.

– Мать твою, – выругался Егор от растерянности. Он посидел еще немного, потом взялся за весла и сделал круг, в надежде, что Че вот-вот где-нибудь всплывет. Но тщетно. Если теперь панк и всплывет где-нибудь, то не здесь и не сейчас. Еще бы. Тяжелые сапоги и длинная шинель сразу утянули его на дно.

Самоубийца хренов. Теперь эта компания будет думать, что он специально утопил Чегевару, чтобы завладеть лодкой. И не дай бог, там впереди плыл кто-то с дебаркадера. Егор заметался, не зная, что делать. Потом вспомнил одну известную ему истину: если не знаешь, что делать, надо закурить. Перекурив, достал карту и задумался.

Раз уж так все обернулось, нужно плыть к Оселкам. Конечно, ближе к Липецку, но зато значительно ближе к цели его путешествия. По суше идти меньше.

Ближе к Липецку… Егор судорожно схватился за рюкзак. Конечно, он совсем забыл предупреждение Августа Игоревича о радиоактивном облаке, ушедшем от Нововоронежа в сторону Липецка. Кажется, он там еще что-то о химии говорил.

Дозиметр был извлечен на свет божий в течение нескольких секунд.

Фу, чуть выше нормы. Егор аж вспотел. А химия? Дождя не было, и не пахнет вроде ничем. Если и были выброс и пожары, то, по идее, все должно было унести на запад по аналогии с радиоактивным облаком.

Все равно надо отсюда делать ноги. Он принялся грести втрое быстрей, чем греб до того, как панк ушел на дно.

Вскоре далекий берег стал прорисовываться более четко, а через десять минут Егор уже плыл вдоль него. Причалил он у подгнивших мостков, от которых вверх вела едва различимая тропинка. Наверное, и до войны это место не пользовалось популярностью. Точно. Вон за бугром слева виднеются полосатые заводские трубы. Не купались тут и белье не стирали – это уж точно. Разве что какой-нибудь рыбак-фанатик ловил тут несъедобную рыбу и тут же отпускал ее обратно.

Егор никогда не понимал таких людей. Для него рыбалка без улова – не рыбалка. А им главное сам процесс. Ну теперь-то ни один идиот выловленную рыбу выбрасывать не будет, и на рыбалку будут ходить добытчики, а не протиратели штанов.

Но что это? У мостков привязана еще одна лодка. Причем на ней, как и на остальных лодках с дебаркадера, было написано «Огонек» и нарисован белый полустершийся якорь.

Приплыли! Егор не пошел по тропинке, а полез наверх через кусты и был вознагражден за это.

Двое уже почти подошли к шоссе, тянувшемуся вдоль берега с запада на восток. Это были Ванесса и Дамир. Бродячие музыканты. У нее на плече, словно гранатомет, висел футляр со скрипкой. Он же бережно нес саквояж со своими флейтами.

Егор облегченно вздохнул. Пошли, значит, в Питер, и обратно на дебаркадер не вернутся. И хотя им отсюда уже не было видно лодку, в которой нет Чегевары, все равно он не будет показываться им на глаза. Не стоит отправляться в дальний путь вместе с такими странными, а значит, и ненадежными людьми. Ведь даже если такие доброжелательные на первый взгляд люди, как дед из пионерлагеря, на поверку оказывались мерзостью, то от обкуренных и обколотых панков на пенсии хорошего ждать было нечего.