Ядерная осень - Вячеслав Хватов

Мутная, свинцовая депрессия у него сменилась выжигающей нутро яростью. Сначала Сокол преследовал академика по инерции, как сомкнувший челюсти бульдог. Он не мог, да и не хотел их разжимать. Теперь совсем другое дело – появился азарт. И вот, обуреваемый этим охотничьим азартом, Сокол искал возможность развязать себе руки, добровольно затянутые им узлами гэбээровских обязанностей. Стальная дисциплина в ГБР не предполагала свободного блуждания по тоннелям метро. Он ждал. И вот сегодня посыльный с «Авиамоторной» упросил его начальство послать бойцов на зачистку в Лефортове. Хотя кто кого там зачищать будет – еще вопрос. По всей Москве выжившие свидетели (а это, как понял Сокол, – редкость) сообщали о таинственных, по самое никуда экипированных «неуловимых мстителях». После появления этих «призраков особого назначения» в окрестностях какой-либо станции сначала пропадали несколько поисковых групп, а потом начинали исчезать и люди на самих станциях.

Мероприятие на «Авиамоторной» запланировано на завтра, а сегодня он возвращался со «сбора урожая» почти пустой. Полцинка «семеры» и рожок от РПК плюс десять патронов от противогаза – вся добыча на двоих. Они заходили гораздо дальше, чем это могли позволить себе обычные поисковики. Сейчас Сокол, вернее, Сок с Березой, возвращались с того берега Москвы-реки. Соколову-Макферсону сначала хотели дать позывной «Сокол», но он настоял на варианте «Сок» – мол, так короче. Обычно гэбээровцы с «Полянки» таскали со сто сорок седьмой автобазы Генштаба, что на Зубовском бульваре, харчи. Там находились провиантские склады, до которых не успели добраться аборигены. Но в этот раз их кинули на «урожай».

Сок и Береза («Березовый сок», – ржали бойцы) благополучно миновали Крымский мост и пересекали «Парк скульптур». Внутри Сокола все закипало. Мало того, что ходка «неурожайная», так еще этот Береза всю дорогу поносил американцев («пиндосов» – так он называл соотечественников Сокола). Ему тоже было что ответить. Из-за этих не поддающихся демократии варваров он вынужден торчать в этой гнилой норе метро, отравленной радиацией Москвы. Тогда как его сослуживцы наверняка уже нежатся на побережье Флориды. И этот Петрович с «Цветного»… Сколько же он провозился, прежде чем тот, умирая, после того как Сокол «освежил» его память двойной дозой «сыворотки правды», рассказал о том, куда ушел этот гребаный академик.

– Ну ничего, вы, русские скоты, еще мне сапоги будете лизать. – Он остановился, почувствовав на себе гневный взгляд огромного Дзержинского, и, не выдержав, пальнул с одной руки тому в голову. Не успели еще высеченные искры на глазах изумленного Березы исчезнуть в жухлой листве, как с Крымского моста шарахнула «РПГ». Их преследовали. Граната угодила аккурат в ноги Железному Феликсу, и основатель ВЧК, будто не желая откладывать унизительную процедуру лобзания американских сапог на потом, завалился на пятящегося Сокола, буквально впечатав его ступни своим исполинским лбом в парковый газон.