Лжедмитрий. Игра за престол - Михаил Ланцов

– И где же находилась эта ферма?

– Недалеко от Дувра!

– И как тебе гранитные скалы? Их удивительный серый цвет с красными переливами превосходен в лучах восходящего солнца. Не правда ли, они красивы?

– Да… – как-то неуверенно произнес Василий. – Красивы…

– Но вот беда, – с легкой улыбкой произнес Дмитрий, – у Дувра нет гранитных скал. Они там меловые и белые.

– Ну, я это и хотел сказать, – поспешно произнес визави цесаревича.

– Хм. А чем же ты занимался на этой ферме столько лет? Учился?

– Да, да. Учился. Иначе с ума можно было сойти.

– И какие науки ты изучал? Математику, геометрию, механику, астрономию, алхимию, богословие, философию, юриспруденцию?

– Нет… – снова растерялся Василий. Что-то ему подсказывало, что, выбери он любой из предметов, этот рыжий гад попробует выяснить содержание. Дескать, что это за наука и какие у него успехи в ней. Вон как со скалами Дувра провел. А ведь это, пожалуй, единственное место в Англии, о котором Василий слышал. Кроме Лондона, разумеется.

– Может быть, ты осваивал архитектуру? Нет? Медицину, географию, биологию? Нет? Погоди, не говори. Я хочу сам угадать. Хм. Наверное, что-то совсем редкое и увлекательное. Иначе зачем тебя так ограничивать в общении? Электротехнику? Нет. Вряд ли. Криптографию или информатику? Да нет. Это слишком просто для тебя и банально. Геомеханику, клиометрию и этнографию, пожалуй, тоже нужно отбросить. О! Я понял! Вы изучали там уфологию и парапсихологию! Да! Именно так! Как раз – твой уровень, – попытался пошутить Дмитрий, да вот беда – забыл, что окружающие даже о половине из названных наук не слышали. Так что оценить шутку не могли. Для них уфология и парапсихология были чем-то неясным и непонятным, а не квазинауками, поставленными в общий парадигматический ряд с нормальными дисциплинами. Слишком сложная шутка вышла. Впрочем, это разочарование царевича они тоже не смогли заметить – оно, как легкая тень, мелькнуло на лице и пропало. Он слишком увлекся, чтобы застревать на таких мелочах.

– Нет, – обреченно покачал головой Василий.

– Странно… странно… Может быть, ты осваивал языки? Ну, английский, понятно, тебе не разрешали учить. А… хм… – и Дмитрий начал задавать фразы на разных языках. Английский, немецкий, французский и испанский он знал довольно свободно, пусть современные. На латинском и греческом мог с горем пополам читать-писать, ну и объясняться, если не спешить и не ругать за дурное произношение. Одну-две фразы он мог выдать на целой прорве языков, как и, пожалуй, большинство образованных людей XXI века. Вокруг ведь слухи с половины мира вертятся. Волей-неволей запомнишь тут оборот, там фразу. Так что в дело пошло и китайское приветствие. И немного арабского мата. И чуть-чуть милых японских гадостей. И фрагмент из знаменитой «финской польки». И даже пара строчек из шведской песни группы Sabaton. Но все тщетно. – Может быть, польский язык?

– Он не знает польского языка, – произнес откуда-то с боку женский голос. Дмитрий обернулся на звук и замер, побледнев и расширив глаза от ужаса, охватившего его.

Все дело в том, что Дмитрий за то время, что провел в XVII веке, уже как-то свыкся с тем, что это обычное прошлое. Как он туда попал? Непонятно. Поломав немного голову, он пришел к выводу, что сведений для каких-либо оценок недостаточно. Поэтому принял как данность и стал жить дальше. Будучи человеком весьма приземленным и даже в какой-то мере циничным, он мог позволить себе смотреть на мир трезвым взглядом. То есть, «потыкав пальцем» окружающие его реалии, пришел к выводу, что они существуют по совершенно обычным, стандартным законам мироздания. Ни магии, ни мистики, ни чудес. Единственный слабый момент в его выводах был он сам. Не только попал в прошлое, но и оказался удивительно похож на почившего царя. Вероятность такого события казалась ему невероятно малой. Но она была и ни в каком волшебстве для объяснения в общем-то не нуждалась… И тут он встречается с женщиной, визуально практически не отличимой от героини компьютерной игры! Даже голос! Даже мимика!

«Непостижимо! – подумал Дмитрий. – И что дальше? Забредет пьяный Дамблдор и, вручив волшебную палочку, потребует явиться в Хогвартс, учебу в котором он так усердно прогуливает? Или, может, Леголас в костюме стрельца принесет донесение о нападении штурмовиков Дарт Вейдера на Холмогоры, где архиерей с милейшим именем Россомаха держит оборону из последних сил? Бред! Бред! Бред! Этого не может быть, потому что не может быть!»

Внешне же та буря эмоций, что охватила его, проявилась в виде простого и банального ужаса. Словно он открыл дверь на улицу и обнаружил там всего лишь ад…

– Йеннифэр? – каким-то глухим, могильным голосом спросил Дмитрий, пытаясь выиграть себе хоть немного времени на выстраивание новой модели поведения. Ведь если это она, если волшебницы из франшизы «Ведьмак» оказались реальностью в этом мире, то как ему быть? Что ему делать дальше?

– Нет, – произнесла и мягко улыбнулась эта молодая женщина. – Марина.

– Это хорошо, – после секундного замешательства сказал Дмитрий, приходя в себя на глазах. Секунда. Другая. Третья. И вот он уже такой же, что и раньше. Другое дело, что все окружающие для себя отметили факт существования женщины, которую царевич безумно боится. И зовут ее Йеннифэр, и, скорее всего, она полячка. – Так ты говоришь, он не знает польского языка?

– Да, когда он пришел к моему отцу, то польского языка не разумел.

– Твоему отцу? – рефлекторно переспросил Дмитрий. А в это самое время у него в мозгу что-то щелкнуло и встало на свое место. Но ее же не должно было быть в воинском лагере. Хотя… здесь уже все довольно сильно изменилось. Сигизмунд вон тоже не должен был в 1605 году подходить к Смоленску. Да и ни о каком царевиче Василии речи никто не вел. – К графу Ежи Мнишеку?

– Именно так, – чуть поклонившись, ответила она.

– Итак, – повернулся Дмитрий к Василию. – Пока все говорит о том, что ты бывал только в Польше. Да и то – набегом и совсем не малышом. Можешь что-то добавить? Возможно что-то, что мы должны знать?

– Я… – начал он и осекся.

– Подумай хорошенько. Если ты был в других странах, то, наверное, видел что-то необычное. Ну, там Великие пирамиды Гизы или Сикстинскую капеллу? В любой державе есть что-то запоминающееся.

– Я не был в других странах, – еле слышно произнес Василий, коря себя за то, что не смог должным образом проработать легенду. Ни языка, ни знаний. Удивительно даже, как остальные поверили. Или он был им просто нужен для чего-то? Притворялись? Да! Они все притворялись, что считали его царевичем. Он прошелся взглядом по людям в помещении. Все они смотрели на него со смесью усмешки и презрения. И особенно Марина. Василий сглотнул подошедший к горлу комок и продолжил: – Меня воспитывала мать моя, Анна Алексеевна, урожденная Колтовская. Сначала при монастыре, где и родила уже постриженной в монахини, а потом, после того как Федор Иванович пожаловал ей деревню, то там.

– Читать-писать-то умеешь?