Лжедмитрий. Игра за престол - Михаил Ланцов

18 сентября 1604 года, Москва

Напряжение неуклонно нарастало.

Вчера Дмитрий снова видел Федора с родичем своим – Семеном Никитичем Годуновым^[43]. Никогда толком с ним не общался, а тут – зачастил. С чего бы это? Да еще сам Семен стал удивительно улыбчив и приветлив. Никак что замышляют недоброе? Федор по малости разума, а Семен – из опасения. Отдавать власть за пределы династии он явно не желает.

Дмитрий устало потер виски.

Опять устал. Хоть и старается высыпаться, а все одно – выматывается невероятно. Больше, конечно, из-за нервного напряжения. Он просто не знает, как уклониться от очевидно назревающего конфликта. И в нем, к слову, именно его будут убивать. Только в этот раз та партия, за которую он играет.

– Кругом враги… кругом… – тихо прошептал царевич и взял письмо. Распечатал. Но читать не получилось. В голову лезли совсем не те мысли.

Отложил.

Выпил бокал вина. Дурная привычка, которой он раньше не страдал. Напиваться он не любил, поэтому приходилось вино сильно разбавлять.

Позвонил в колокольчик.

Заглянувший слуга в темпе убежал выполнять наказ.

Молоко. Опять молоко. Его уже тошнило от молока. Но Дмитрий вливал в себя хотя бы по полстакана перед приемом пищи. В сущности, царевич вообще ничего не вкушал без молока. Почему? Все просто. Память ему подсказала, что в те годы на Москве очень любили травить ртутью. Особенно не большими порциями, а маленькими, чуть-чуть, но каждый день. Чтобы эффект накапливался и тот, кто проверяет пищу перед употреблением, не заметил чего дурного. Вот и заклинило. Стал ломать голову. Вспоминать методы противодействия. Всплыло только то, что сырое яйцо и молоко каким-то образом связывают ртуть и не позволяют ей впитываться в организм. Насколько это верно, он сказать не мог, однако взял на вооружение.

Принесли обед.

Он, чуть поморщившись, выпил стакан холодного молока. И приступил к приему пищи. А пока кушал – думал о своей странной судьбе, прокручивая раз за разом варианты развития событий. Все, в сущности, сводилось к тому, как именно его станут убивать.

«Нападения с клинками уже было. Оказалось непросто. Вряд ли повторят. Да и охраняет его сейчас уже десятка два бойцов. Просто так не взять. Стрелять – стреляли. Причем дважды. С последнего эпизода пошли слухи о том, что его пуля не берет. Могут продолжать по этому направлению? Могут. Но вряд ли. Разве что из пушки ударят. Ну а что? Люди дикие, изяществу не обучены. Зарядят картечью и ударят, когда он проходить будет. Но все равно – вряд ли. Остается только отравление да экзотика какая – в бане там сжечь живьем или из окна выкинуть.

Но если делом занялся Семен Никитич, то действовать станут хитро. В самом Кремле травить его не станут. Он не станет, наверное. Остается где-то в гостях. Да так, чтобы подставить безнадежно конкурентов. А кто главный конкурент дома Годуновых? Правильно – Шуйские. Все остальные либо уже выхватили свои проблемы, как Романовы, либо не представляют серьезной угрозы»…

С этими мыслями Дмитрий завершил трапезу. И, выпроводив слуг, взялся за лютню. Нужно было хоть как-то успокоиться, погрузившись в какое-нибудь дело с головой. Но так, чтобы не думать. Побренчать – самое то. Этим до сна и занимался.

Утром же следующего дня Дмитрий столкнулся со своим тезкой Дмитрием Ивановичем Шуйским возле Пушечного двора. Царевич там много возился с наиболее именитым мастером – Андреем Чоховым^[44], который лил ему малые пушки в терцию да гранаты. Чего там делал Шуйский – неясно, да и неинтересно. Встретился и встретился.

Отодвинув взглядом хвост сопровождающих, он, вежливо раскланиваясь, отвел тезку в сторонку, где с приятной улыбкой на лице сообщил:

– Мне кажется, что на меня готовят покушение.

– Это не секрет, – лукаво улыбнулся его визави. – Вся Москва о том судачит каждый день.

– В этот раз за дело взялся Семен.

– Что?! – резко напрягся Шуйский. – Зачем?

– Борис хочет после свадьбы назначить меня наследником вместо Федора. Не все Годуновы согласны с ним. Вот и хотят одним ударом убрать меня и подставить вас. Как Романовы, поедете в дальние дали. А кое-кто и на плахе окажется.