Лжедмитрий. Игра за престол - Михаил Ланцов

Дмитрий еще раз посмотрел на выстроенные отряды.

Первый оказался, вполне очевидно, собран из гренадеров. Их мушкетоны и ручные мортиры были заряжены картечью. Через плечо у всех висели сумки с ручными гранатами. Ну как есть штурмовики. В их задачу входило подойти к позициям ключевой батареи противника и взять ее.

Проблема в том, что батарею с сотней артиллеристов прикрывала минимум рота пехоты. А это еще человек сто – сто пятьдесят. Да. Они все спят вповалку возле пушек. Но если начнется бой – проблемы создадут. Но главное – дадут время, чтобы подошло подкрепление от основного лагеря.

Второй отряд должен был обеспечить прикрытие рывку гренадеров. Его Дмитрий составил из поместного ополчения. Спешенного, разумеется. Он себе отбирал в поход тех, кто должным образом укомплектован, так что все четыре сотни имели по луку и минимум один колчан стрел…

– С богом, – тихо произнес царевич, и гренадеры, пригнувшись, побежали к батарее противника. А поместные ополченцы, уже занявшие места по довольно крутым склонам, открыли беглую стрельбу из лука. Неприцельную, разумеется. Просто туда, в сторону батареи, хорошо освещенной факелами. Бернар ее специально ярко осветил, чтобы в случае ночного нападения в основном лагере его заметили сразу и успели выдвинуть подкрепления.

Шу-у-у-у-х…

Засвистело и зашелестело все в воздухе.

А потом со стороны противника поднялся крик.

Восемь тысяч стрел, которые, по расчетам Дмитрия, должны были обрушиться в течение пары минут на батарею, оставляя лишь немногим шанс избежать пернатого подарка. Но тех, кто выживет, – все одно ждут гренадеры.

Началась суматоха в основном лагере. Крики. Беготня.

– Ура! – грянули гренадеры и с саблями наголо влетели на батарею сразу же, как воздух перестал шелестеть. Хотя сражаться там уже было и не с кем. Рота аркебузиров и артиллеристы были либо перебиты стрелами, либо ранены и особого сопротивления оказать не могли.

Быстро добив раненых, стали разворачивать пушки.

– Быстрей! Быстрей! – кричит командир роты.

К ледовой переправе уже маршировала в полном порядке первая колонна терции. А за ней в кильватере двигалась батарея «единорогов» на конных упряжках. Вторая батарея спешно занимала позицию на крутом склоне холма, разворачиваясь. У них в зарядных ящиках лежала только дальняя картечь, так что они должны обеспечить прикрытие фланга через реку…

Жерар Бернар ложился спать в доспехах. Как знал, что что-то произойдет.

Вскочил. Выскочил из своего шатра и грязно выругался. Даже без зрительной трубы было видно, что на батарее, контролирующей наиболее важную переправу, копошатся люди в красных мундирах. А значит – она потеряна.

Но главное – по льду уже двигалась первая колонна терции.

– Панцирных казаков в бой! – заорал Бернар, стремясь перекричать начавшийся гвалт и бардак. – Гусарам атаковать батарею! Немедленно!

Вестовые бросились с приказами. Но время стремительно утекало.

Жерар подбежал к одной из пехотных рот и волей командующего отправил ее в бой. Потом еще одной. Еще. Не прошло и пяти минут, как к переправе стали спускаться беспорядочные массы пехоты. Кто-то с аркебузой, кто-то с пикой, кто-то с клинком в руке.

Бах! Бах! Бах!

Ударили «единороги» со склона на противоположном берегу, причесав всю эту бесформенную толпу дальней картечью.

Бах! Бах! Бах!

Бах! Бах! Бах!

Шустро перезаряжались легкие полковые орудия.

Пехота врага отхлынула, выходя из-под обстрела. А гренадеры тем временем завершали разворачивать тяжелые орудия…

Сотни три крылатых гусар, кое-как построившись, атаковали. Попытались.

Бабах! Бабах! Бабах!

Заговорили захваченные вражеские пушки, осыпая гусарию своей картечью.

Бах! Бах! Бах!

Вновь заговорили «единороги», поддерживая своих товарок с другого берега.

Слитный залп пищалей. Еще один. Еще. Еще.

Бух! Бух! Бух!

Взорвались брошенные гренадерами ручные гранаты.

Залп мушкетонов и ручных мортир выпустил натурально тучу мелкой картечи.

И вновь в дело включились пищали.

Залп. Залп. Залп.

С той стороны реки переправилась вторая колонна пехоты. Развернулась батарея «единорогов». На подходе была третья колонна.

Жерар Бернар нервно сглотнул.

Это был конец. Паника в лагере нарастала. Уже сейчас никем толком нельзя было управлять. Люди метались. Многие пытались завладеть хоть каким-то конем, чтобы уйти. Он выдохнул. Зашел в свой шатер и взял с вечера собранные вещи. Посоветовав королю готовиться к «сматыванию удочек», он не побрезговал и сам подготовиться.

Вышел.

Нервный адъютант уже держал его коня. А рота его рейтар стояла рядом. Их он тоже с вечера предупредил. На всякий случай. Ведь они – его люди.

Вскочив на коня, он повел их через бушующий лагерь к шатру короля. Карьера требовала вытащить его из беды… Как и ожидалось, возле королевского шатра творилось натуральное безумие – драки с клинками наголо, выстрелами и громким матом.

– Сир, – произнес Жерар Бернар, войдя в шатер. Его рейтары быстро разогнали весь тот сброд, что качал права у входа, включая ясновельможную кодлу. Одного залпа из рейтпистолей всем хватило за глаза. – Я и мои рейтары готовы вытащить вас отсюда.

– Что происходит?! – нервно выкрикнул Сигизмунд.

– Деметрий атаковал ночью батарею. Взял ее. И сейчас его баталии идут на приступ лагеря. Слышите? – произнес он и замолчал. Там, из-за шатра, уже доносилась та раздражающая игра барабанов и флейт.

– Проклятье!

– Скорее! Мы не должны допустить, чтобы он взял вас в плен!

– Но казна! – воскликнул король и осекся. Случайная пуля пробила стенку шатра, выбив щепу из его стола.

– Здесь слишком опасно! Казна не стоит вашей жизни!

– Да-да, – нервно кивнул Сигизмунд. – Пожалуй.

Ситуация развивалась стремительно.

Бах! Бах! Бах!

Ударили где-то на окраине лагеря легкие орудия московитов. Жерар вздрогнул. Очевидно, что их применили против очага обороны. Быстро и безжалостно его выкашивая.

Бух! Бух! Бух!

Взорвалась серия ручных гранат.

Пищали же трещали не затихая. По крайней мере, так казалось.

– Уходим! Уходим! – закричал Жерар, и рота рейтар стала пробиваться на запад, увлекая за собой короля. В лагере хватало и других высокопоставленных аристократов Речи Посполитой, но Жерар Бернар делал свою карьеру. Так что судьба «не королей» его мало интересовала.