Совершенная технология - Евгения Озерова

За ночь улицы Тотьмы окончательно покрыл пушистый белый снег. Крупные снежинки падали и сейчас, и Шуше очень хотелось остановиться, половить их на перчатку. Окончательно ещё не рассвело, а может, сегодня весь день густые облака будут приглушать дневной свет. Навстречу ей, торопящейся по вызову Гришнака Углуковича в здание администрации, не попалось ни одного знакомого сотрудника бюро и ни одного гражданского, все – военные, и это яснее чего бы то ни было показывало, что эвакуация завершена практически полностью.

Шуша прошла мимо всё так же стоящих на площади танков. Несколько танкистов, то ли часовые, то ли остававшиеся в машинах и на ночь члены экипажей, лениво покуривали, разминая ноги, перед крыльцом.

Войдя в здание, Шуша тщательно потопала, сбрасывая налипший снег с сапог, скинула куртку и прошла к кабинету мэра.

– Сумасшедший дом, – вместо приветствия сообщила ей Лиля, сидевшая за столом секретаря у двери в кабинет. – Третий час орут, как резаные, я уже даже барьер ментальный поставила, а то у меня от их эмоций уже сердце начинало болеть… Проходи.

Шуша сочувственно покачала головой и осторожно приоткрыла дверь.

– Иху мать, гнно! – обрушился на неё бас Гришнака Углуковича. – Иннах твою!

Она ошарашенно захлопнула дверь: ей ещё ни разу в жизни не приходилось слышать, как директор ругается в обычном стиле нативных кочевников.

– И вот так – три часа, представь! – откомментировала Лиля, глядя на потрясённую Шушу. – И ты бы ещё слышала, что замминистра выдаёт! Никогда не поверила бы, что такое возможно…

Дверь распахнулась, словно от пинка, и в приёмную вылетел багровый Гришнак Углукович.

– Пришла?! – рявкнул он. – Пошли со мной!

Не глядя на Лилю, он схватил испуганную Шушу за руку и потащил куда-то по коридору. Она пассивно шагала, повинуясь ему, и только мечтала, чтобы причиной столь сокрушительного гнева оказалась не она. По пути директор рывком распахивал двери и сразу захлопывал, обнаруживая, что комнаты не пусты. Извиняться перед озадаченными и испуганными сотрудниками и военными ему, судя по всему, не приходило в голову.

Наконец, последний кабинет по коридору с надписью «Тотемское муниципальное управление дошкольного образования» оказался пуст. Директор, не глядя, втолкнул туда Шушу, захлопнул грохнувшую дверь и заходил по кабинету, глубоко, с шумом дыша и сжимая кулаки. Шуша замерла, размышляя, присесть ей на диван или выяснить для начала причину его гнева. Очень мешалась тяжёлая куртка, висящая на предплечье. Её она всё-таки решилась пристроить на стул.

– Ааа… – обернулся, наконец, словно впервые обнаружив её, директор. – Извини. Не хотел обидеть. Это не по твоей вине.

Он прошёлся по комнате ещё раз, глубоко вздохнул, уселся за стол, на котором сиротливо красовалась пара тонких папочек, красная и чёрная, и белый телефон. Директор, окончательно успокаиваясь, с нажимом провёл ладонью по оргстеклу на столешнице, из-под которого на него смотрели с фотографий дети эвакуированного владельца кабинета: двое симпатичных маленьких болотноориенталов. Кикиморочка постарше обнимала за плечи братика в карнавальном костюме петушка.

– В общем, так… – начал директор. – Только между нами. И чтобы дальше никуда, ясно?

Шуша, присев на краешек дивана, кивнула головой, слегка удивившись началу: понятно, что если директор хотел ей рассказать что-то секретное, мог бы и не предупреждать.

– Ты на нарушение кодекса пойдёшь?

– Какого из? – переспросила Шуша.

– Вашего. Профессионального.

Шуша замялась. Предложение ей сразу не понравилось.