Революция муравьев - Бернард Вербер

Жюли рассказала о том, что Янкелевич, ее учитель, иногда просил группу учеников попытаться достичь «Эгрегора», или иначе, унисона: все пели одну и ту же ноту до тех пор, пока не начинало казаться, что поет один человек.

Жюли предложила Семерым Гномам повторить опыт. Она вывела ноту, остальные, как могли, подтягивали и ей вторили. Получилось у них в результате не слишком согласно.

– В любом случае, мы тебя принимаем, – подчеркнул Жи-вунг. – Если тебе это по душе, будешь нашей постоянной вокалисткой.

– Но дело в том...

– Хватит кривляться, – шепнула Зое ей на ухо. – А то нам надоест.

– Ну... хорошо. Я согласна.

– Браво! – крикнул Давид.

Все поздравили ее, и каждый член группы был ей представлен.

– Высокий брюнет с узкими глазами за ударными – Жи-вунг. Среди Семи Гномов он, считай, Профессор. Умная голова. Невозмутим даже в самых сложных ситуациях. В случае нужды спрашивай у него совета.

– А ты – главный?

– У нас главного нет! – воскликнул Давид. – У нас самоуправляемая демократия.

– А что это, «самоуправляемая»?

– Каждый делает то, что ему нравится, если это не во вред другим.

Жюли отошла от микрофона и села на маленький табурет.

– И у вас получается?

– Нас сплотила музыка. Когда играешь вместе, приходится подстраиваться друг под друга. Я думаю, что секрет нашего согласия в том, что мы – настоящая рок-группа.

– И потом, нас не так уж много. Нетрудно организовать самоуправляемую демократию для семерых, – заметила Зое.

– Зое – на басах, она у нас Ворчун. Ну, Ворчунья... Плотная коротковолосая девушка, услышав свое прозвище, состроила гримасу.

– Зое сперва ворчит, потом объясняет, – сказал Жи-вунг.

Давид продолжил:

– Поль за пультом, наш Простак. Толстячок. Все время боится попасть впросак и всегда попадает. Все, что рядом лежит и похоже на еду, тянет в рот и пробует. Он считает, что окружающий мир лучше всего познавать языком.

Именуемый Полем насупился.

– Леопольд, флейтист, Скромняга. Говорят, он внук индейского вождя навахо, но так как он голубоглазый блондин, то это не сразу видно.

Лео постарался сохранить бесстрастный вид, свойственный его предкам.

– Он больше всего на свете интересуется домами. Выдастся свободная минута, и уже рисует идеальное жилище.

Представление продолжалось.

– Франсина, орган, это Греза. Она без конца мечтает. Много времени посвящает компьютерным играм, от этого глаза у нее постоянно красные.

Девушка со светлыми подстриженными волосами улыбнулась, зажгла сигарету с марихуаной и выдохнула голубой завиток дыма.

– За электрической гитарой Нарцисс, наш Весельчак. На вид – послушный мальчик, но ты быстро поймешь, что у него вечно наготове шутка или подковырка. Смеется надо всем. Сама видишь, он большой франт, всегда хорошо одет. Кстати, одежду себе шьет сам.

Женственный мальчик подмигнул Жюли и вступил:

– Ну и, наконец, электрическая арфа, Давид. Зовут его Ай-ай. Он вечно в тревоге, возможно, из-за своей болезни костей. Всегда обеспокоен, на грани паранойи, но нам удается его выносить.

– Теперь я понимаю, почему вас называют Семь Гномов, – сказала Жюли.

– Слово «гном» по-гречески значит «знание», – снова заговорил Давид. – Мы предоставляем каждому из нас жить в собственном мире и отлично друг друга дополняем. А ты кто будешь?

Она задумалась:

– Я... Ну, а я – Белоснежка, конечно.

– Для Белоснежки ты темновата, – заметил Нарцисс, кивая на ее черное одеяние.

– Я просто в трауре, – объяснила Жюли. – У меня отец недавно погиб. Он был директором юридической службы Вод и Лесов.

– А если бы не это?

– А если бы не это... я все равно черное ношу, – признала она с вызовом.

– А ты, как Белоснежка в сказке, ждешь принца, который тебя разбудит поцелуем? – спросил Поль.

– Это ты путаешь со Спящей красавицей, – возразила Жюли.

– Опять ты ошибся, Поль, – заметил Нарцисс.

– Как сказать. Во всех сказках есть сонливая девушка, ожидающая того, чтобы ее разбудил обожатель...

– Может, еще споем? – предложила Жюли, начинавшая входить во вкус.

Они выбирали все более трудные вещи. «And You and I», «The Wall» Pink Floyd, наконец «Super's Ready» «Genesis». Последний длился двадцать минут и позволил каждому отличиться в соло.

Жюли так владела теперь своим голосом, что сумела найти интересное исполнение для всех трех вещей, столь различных по стилю.

Наконец они решили расходиться по домам.

– Я с матерью поссорилась и не очень-то хочу сегодня возвращаться под семейный кров. Никто меня на эту ночь не приютит? – спросила Жюли.

– Давид, Зое, Леопольд и Жи-вунг – пансионеры и спят в лицее. Но Франсина, Нарцисс и я, мы – экстерны. Мы тебя по очереди пригласим, если тебе нужно. Сейчас пойдем ко мне, – отозвался Поль. – У нас есть комната для гостей.

Эта мысль не привела Жюли в восторг. Франсина поняла, что ей не хочется идти к мальчику, и позвала Жюли к себе. И на этот раз Жюли согласилась.