Революция муравьев - Бернард Вербер

Под ботинком была подошва, под подошвой – трава, под травой – земля.

Под землей корни, черви, камни, песок. Под песком – бетонная перегородка. Под бетоном – потолок «ложи» Жюли. Под потолком – воздух.

Под прослойкой воздуха – хлопчатобумажная простыня. Под простыней – сонное лицо. Под кожей лица – вены, мышцы, кровь.

Тук, тук.

Жюли рывком села на кровати. Артур просунул голову в проем двери. Он пришел ее разбудить, и присутствие Давида в постели девушки его не смутило. Он увидел насадки на ночном столике и понял, что ими пользовались.

Спросил протиравших глаза молодых людей, хорошо ли насадки действовали.

– Да, – ответила парочка хором.

Артур рассмеялся. Жюли и Давид смотрели на него с недоумением, пока старик объяснял им, что усики были лишь пробным образцом. Обитатели пирамиды не успели еще доработать конструкцию до конца.

– Придется, к сожалению, ждать еще века, прежде чем люди смогут входить в Абсолютный Контакт.

– Вы ошибаетесь, приспособление закончено и прекрасно действует, – возразил Давид.

– Неужели?

Старик с улыбкой разобрал антенны и показал пустые гнезда.

– Неужели действует даже без батареек? Как же обонятельные насосы могли включиться?

Молодых людей словно окатило ледяным душем. Артур же искренне развеселился.

– Вы вообразили, что приспособление функционирует, только и всего, ребятки. Но это уже неплохо. Результат получился такой же, как если бы аппарат действовал. Когда во что-то искренне веришь, даже во что-то воображаемое, это начинает существовать. Вы представили себе, что при помощи этой маленькой штуки люди тоже могут войти в АК, и провели уникальный эксперимент. Заметьте, многие религии построены на этом. Артур аккуратно уложил образцы в коробочку.

– А действительно ли нужны такие насадки? Вообразите, что было бы, если бы стало возможным читать в умах других людей... Я думаю, это привело бы к катастрофе. Мы не готовы к этому.

По выражениям лиц Жюли и Давида Артур понял, как глубоко они разочарованы.

– Чертовы юнцы, – пробормотал он уже на лестнице.

А революционерам в постели казалось, что их обманули. Они так поверили в свой АК.

– Я всегда знал, что это невозможно, – заявил Давид совершенно неискренне.

– Я тоже, – подтвердила Жюли.

Они расхохотались. Может быть, Артур и прав. Надо сильно поверить во что-то, и это начнет существовать. Давид встал закрыть дверь и вернулся в постель. Они подняли коленями простыню и устроили из нее навес.

Под невесомым покровом простыни губы их начали искать и нашли друг друга. Соединив вчера антенны, сегодня они соединяли языки, кожу, прерывистое дыхание и пот.

Жюли была приперта к стене. Она должна была впервые познать физическую любовь. Довольно виртуальности, наступил черед реального мира. Она позволяла Давиду ласкать себя, а все ее нейронные клетки спрашивали, что же происходит.

Большинство нейронов выступало за полное непротивление. В конце концов, они хорошо знали Давида, и было понятно, что однажды Жюли так или иначе потеряет свою девственность. Незначительное меньшинство считало, что отказаться от невинности – значит потерять одно из главных своих достояний. Но ласки Давида тем временем уже спровоцировали появление радужных волн ацетилхолина, естественного возбуждающего наркотика, заставивших замолчать кучку реакционеров.

Наконец как будто открылась последняя главная дверь. Жюли была одновременно словно и снаружи своего тела, и внутри его. Внутри было прерывающееся дыхание и кровь, стуком в висках благодарившая за доставляемое наслаждение. Ее мозг пронизывали тысячи разрядов крошечных электрических молний.

Флюиды смешивались.

Жюли была счастлива оттого, что жива, счастлива оттого, что существовала, счастлива оттого, что когда-то родилась и стала такой, какой была сейчас. Еще столько надо было узнать, со столькими людьми познакомиться, мир был так огромен.

Теперь она понимала, почему так страшилась любовного акта. Ей необходимо было сначала найти для него идеальные условия.

Теперь она знала.

Любовь – это тайная церемония, которая должна происходить в подземном помещении, желательно пирамидальной формы, при участии мужчины, желательно по имени Давид.