Эта свирепая песня - Виктория Шваб

Подросток оробел.

– А Галлахер в вашем классе?

– Кто?

– Фредди Галлахер, – пояснила Кейт. – Высокий, худой, черные волосы, играет на скрипке.

Парень пожал плечами.

– Извини, я не в курсе.

Кейт беззвучно выругалась, а виолончелист воспользовался шансом и сбежал.

Народу поубавилось. Кейт зашагала к шкафчикам – и обнаружила Фредди, собирающего сумку. Она покосилась на девицу у соседнего шкафчика, и та удрала.

Кейт прислонилась плечом к металлу.

– Привет.

– Привет, – отозвался Фредди, копаясь в книгах. – Я то и дело нахожу листья и ветки в своей одежде.

– А я отряхнулась, – заявила Кейт. – Не хотелось никого провоцировать.

Фредди непонимающе уставился на нее.

– Ты о чем?

Они посмотрели друг на друга, и на щеках Фредди появились красные пятна.

– А!..

Кейт закатила глаза, но потом вспомнила про свою цель и кивнула на шкафчик:

– А скрипка?

– Дома.

– Я думала, ты играешь в оркестре.

Фредди склонил голову набок.

– Я такого не говорил.

– Тогда зачем ты ее приносил?

– Что?

Кейт пожала плечами.

– Зачем приносить скрипку в школу, если ты не в оркестре?

Фредди закрыл шкафчик не с грохотом, как делали остальные, а с тихим, но веским щелчком.

– Если тебе вправду хочется знать, я не могу играть дома, поскольку стены слишком тонкие. В Колтоне есть помещение со звукоизоляцией. Вот я и взял скрипку с собой.

Кейт почувствовала, как ее убежденность тает.

– Ясно, – протянула она, стараясь говорить поддразнивающим тоном. – Но раз ты не в оркестре, когда же я услышу, как ты играешь?

У Фредди во взгляде словно заслонка опустилась.

– Никогда.

Это прозвучало как пощечина.

– Почему же? – процедила Кейт, мгновенно вскипев.

Он закинул сумку на плечо.

– Кейт, я вообще ни для кого не играю.

– Я – не кто-то! – огрызнулась она и покраснела, почувствовав себя задетой. – Я – Харкер!

Фредди уничижительно взглянул на нее.

– И что?

– Да то, что ты не можешь мне отказывать!

Фредди холодно рассмеялся и покачал головой.

– Ты сама-то себе веришь? Ты считаешь, город вращается вокруг твоих желаний, потому что у тебя есть деньги и власть и все боятся твоего отца? – Он подался вперед. – Прости, Кейт, но ты не пуп Земли. – Он отстранился. – Если честно, я думал о тебе лучше. К сожалению, я ошибся.

Кейт ошеломленно отшатнулась. Лицо ее горело, внутри бушевала ярость, обжигающая, как уголья. Фредди развернулся, чтобы уйти, но Кейт встала напротив него, преградив ему путь.

– Кто ты такой?

На лице его промелькнуло замешательство.

– Что?

– Кто. Ты. Такой.

Он попытался легонько оттолкнуть ее, но Кейт поймала его за запястье и прижала к шкафчику. С нее довольно! Хватит! Надоело ходить вокруг да около!

– Ты знаешь, о чем я, Фредди, – проговорила она, и ее сверкающие ногти коснулись подвески у него на шее. – Никакой ты не Фредди. И не Фредерик. И не Галлахер.

Он стиснул губы.

– Пропусти, Кейт.

Она ехидно ухмыльнулась.

– Кем бы ты ни был, – прошипела она, – я собираюсь это выяснить!

И вдруг в них кто-то врезался и обхватил Фредди за плечи.

– Наконец-то! – завопил парень. – Я тебя везде ищу! – Он виновато улыбнулся Кейт, высвобождая Фредди из ее хватки. Она опустила руку. – Мы же опаздываем на вечеринку! – Он потащил Фредди за собой по коридору. – Ты что, все забыл? Шевелись!

Парень, не оборачиваясь, помахал Кейт, а Фредди бросил на нее последний, загадочный взгляд, и они оба исчезли за углом.

Кейт опрометью кинулась к выходу.

Гнев так и бурлил внутри ее.

Кейт вытряхнула очередную таблетку из флакона доктора Ландри – и сунула ее обратно, ругая себя на чем свет стоит. Она позволила так взбесить себя! И кому – Фредди! Дура, дура, набитая дура! Но она-то решила, что нравится ему и он ее понимает! Она размечталась, и он едва не сломал ее броню! Идиотка! Если она чему и научилась у Харкера, так это тому, что самообладание равно контролю.

Может, отцовский постулат и являлся иллюзией, но сейчас Кейт было все равно.

«Прости, Кейт, но ты не пуп Земли».

У нее застучало в висках.

«Если честно, я думал о тебе лучше».

Да кем он себя возомнил?!

«К сожалению, я ошибся».

Кто он?!

Она выскочила к воротам, но черного седана не было. Кейт принялась мерить шагами школьную парковку, стараясь дышать поглубже. Не помогло. Натянутые нервы дребезжали, как мелочь в кошельке. Кейт примостилась на скамейку, достала сигарету из пачки, сунула в рот и начала наблюдать за учениками: они разбегались в разные стороны, как муравьи.

– Мисс Харкер! – окликнул ее администратор, когда она потянулась за зажигалкой. – На территории Колтона курение строго запрещено!

Кейт мрачно посмотрела на него. Она была не прочь подраться, но ее разум признал, что это будет неверно.

– Давайте угадаю, – предложила она, пряча сигарету обратно в пачку. – Это вредит…

Она хотела сказать «здоровью», но неожиданно заметила что-то краем глаза.

Они втроем пересекали лужайку: Фредди, его приятель-коротышка и какая-то девчонка. Парень и девица о чем-то болтали, а Фредди делал то, что обычно делают люди, когда хотят притвориться, будто внимательно слушают – время от времени он улыбался и кивал.

А затем девчонка забежала вперед, развернулась и щелкнула парней на свой телефон. В последнее мгновение Фредди вскинул руку, заслоняя лицо ладонью. И хотя он растягивал губы в улыбке, было в его жесте нечто странное. Девушка, дразнясь, попробовала сделать еще кадр, и тогда Фредди зажмурился и отвернулся.

Как на школьном фото.

Какая, в сущности, мелочь!

Но Кейт уже не сомневалась: он запаниковал.

И вдруг ее осенило.

В ее сознании возник ответ.

Монстр.

Нелепость, абсурд, паранойя, бред – а может, и нет. Мысли Кейт вернулись к размытой фотке в школьном личном деле, к полному отсутствию снимков в Сети, к его псевдониму, к замечаниям, сделанным на полях тетради… А еще к чрезмерно опекающим родителям, к украденному медальону, к его отказу играть для нее… к отповеди, которую он ей закатил, к тому, как он на нее смотрел – будто у них имелась общая тайна.