Эта свирепая песня - Виктория Шваб

Целых шесть лет их домом был маленький коттедж возле восточной границы Пустоши. Он находился на приличном расстоянии от тьмы, где затаились монстры – да и любители наживы вряд ли бы могли его найти.

В общем, это было идеальное убежище.

И-Сити превратился и в прошлое, и в манящее будущее, но Кейт с матерью жили в настоящем.

Кейт хотелось думать, что те годы были скучными, нудными и тягучими, но правда заключалась в том, что они были совершенными. Безупречными.

Тогда Кейт чувствовала себя счастливой. Позже она вспоминала отдельные моменты той жизни – и в ее воображении они превращались в отретушированные фотоснимки.

Мамины руки, обнимающие ее за плечи, когда она читала.

Ласковый голос, напевающий ей очередную песню.

Материнские пальцы, заплетающие ее косы.

Дикие цветы в вазах и стаканах – повсюду, где только можно.

Яркие краски. Закаты, от которых поля кажутся охваченными пламенем.

А в городе бушевало пламя.

Где-то у теней вырастали зубы и когти. Ночные кошмары оживали.

Но в домик на краю Пустоши ничего не дотягивалось. И было легко забыть, что мир рушится.

Ей не хватало лишь одного – отца, но даже он был здесь – на фотографиях, в доставляемых припасах, в обещаниях, что скоро они смогут вернуться в И-Сити.

Потом она много чего себе говорила. Что она всегда хотела уехать. Что ей осточертела эта хибара. Что ее настоящий дом находится в И-Сити.

Солнце взошло за спиной у Кейт, залив поле ослепительным светом.

На травинках еще не высохли капли росы. Джинсы Кейт вымокли до колен.

Мир пропитался чистотой и свежестью – в городе такого не бывало никогда.

Август отставал, но Кейт сосредоточилась на часах: она следила, как координаты понемногу изменяются.

Они приближались.

Кейт молчала. Август тоже не проронил ни слова.

Они миновали фабрики и складские помещения, охранявшиеся не хуже «Горизонта», и поймали настороженный взгляд изможденной женщины. Она стояла на пороге приземистого здания и проверяла, не лишилась ли она чего за ночь.

Ближе к полудню они добрались до городка. Металлические крыши и ограда поблескивали в солнечных лучах. Они осторожно обогнули забор, прячась за деревьями и кустарником. Незачем сталкиваться с людьми!

Кейт продолжала смотреть на часы – она не хотела сбиться с курса.

Впереди показался лес. Перед внутренним взором Кейт опять замелькали воспоминания. Лес казался непроходимым, но на самом деле здесь имелась тропа.

И в полумиле от опушки спрятался дом.

Кейт побрела по тропинке, но внезапно остановилась. Она не сразу поняла, что не слышит позади поступь Августа. Обернувшись, она обнаружила, что он и не собирается ее догонять.

Август задумчиво гладил ствол каштана.

– Эй, Август! – позвала она. – Еще совсем немного!

Он не шелохнулся.

– Август!

– Тише, – произнес, зажмурившись. – Она наконец-то прекратилась.

Кейт подошла к Августу.

– Что прекратилось?

– Стрельба, – прошептал он.

Кейт нахмурилась.

– Ты о чем?

Август открыл глаза. Его взгляд устремился к шершавой коре.

– Лео не понял самого главного, – проговорил он отстраненным мелодичным голосом. – Он твердил, что я тот, кто я есть, и меня нельзя изменить. Я верил ему, но он ошибался. Я до сих пор здесь, – добавил Август и весело улыбнулся. Кейт никогда еще не видела у него такой улыбки. – Я до сих пор здесь, Кейт.

– Ага, – ответила сбитая с толку Кейт, – ты здесь.

– От голода сперва очень больно, но теперь…

Кейт застыла.

– И давно ты голоден?

Он рассмеялся. Этот радостный смех оказался таким странным для его уст!

Они посмотрели друг на друга, и у Кейт перехватило дыхание. Его глаза горели. Не блестели – нет! – а именно пылали: в центре вихрилось льдисто-голубое пламя, а по краям радужки танцевали золотистые язычки.

Это было все равно что смотреть на солнце. Кейт потупилась.

– Август…

– Мне гораздо лучше! – откликнулся он. – Честно, Кейт!

– Только пожар не устрой, – пробормотала Кейт и усмехнулась. – Но почему ты молчал, Август?

Она огляделась, как будто поблизости мог оказаться заплутавший грешник, но, конечно же, отступника рядом не оказалось.

В лесу вообще не было людей.

Они находились в глуши, а И-Сити остался позади.

Кейт смежила веки, пытаясь успокоиться. Ощутив мимолетный жар, она широко распахнула глаза. Оказывается, пальцы Августа коснулись ее щеки.

– Не волнуйся, – мягко произнес он.

Она отстранилась.

– Твоя рука…

– Моя рука, – повторил он. – Да, она выглядит, как твоя, но она – не твоя. Я – не ты, я не похож на тебя, но ты похожа на меня… что-то тут неправильно…

– Август!

– Согласен, что я похож на тебя, но ты родилась и выросла, а меня не было… и я все же появился, не совсем такой, как сейчас – меньше и младше… – забормотал он, перебивая сам себя. В его голосе зазвенела безумная энергия. – Но я был ничем – и вдруг стал чем-то или кем-то… в общем, иным. Знаешь, это как смерть, только наоборот. Я никогда не думал в таком вот ключе…

Кейт потрогала его лоб.

– Да ты горишь! – воскликнула она.

Август ослепительно улыбнулся.

– Прямо как звезда, верно? Ведь звезды… они горят! Всхлип и взрыв или взрыв и всхлип, не помню точно, но я уверен, что они сгорают…

Кейт потащила его через лес. Жар окружал его и растекался по ее коже там, где она держалась за его рукав.

– Миллионы крохотных огоньков в небе, и так много темноты между ними. Так много темноты. И безу… – Он оборвал себя и замедлил шаг. – Нет!

– Что еще?

Август вырвался и схватился за голову.

– Нет, нет, нет! – взмолился он, падая на колени. – Гнев, безумие, радость, я не хочу продолжать!

– Давай, Август, – прошептала Кейт, присев рядом. – Мы почти пришли.

Но он уже не мог остановиться. Кейт ощущала, как мучительное беспокойство исходит от него и передается ей. Губы Августа шевелились, и она разобрала бесконечно повторяющуюся фразу.