Эта свирепая песня - Виктория Шваб

Конечно же, он хранил от остальных свой секрет.

«Сунаи, сунаи – так сладко поет, глаза будто уголь, а сердце как лед. Споет он и душу твою украдет», – пронеслось у Кейт в голове.

Кейт потянулась за телефоном. Та девица все еще пыталась сделать фото, но Фредди спрятался за своего приятеля, потом помахал на прощанье и зашагал прочь.

Кейт не колебалась ни секунды. Она включила камеру и нажала кнопку.

Кейт успела сделать несколько снимков.

Засигналила машина. Приехал черный седан.

Кейт забралась в салон с бешено колотящимся сердцем, крепко сжимая телефон. Она не стала проверять снимки. Не сейчас. Она подождет.

Когда седан помчался по улицам и мир за стеклом превратился в смазанную картинку, Кейт осторожно посмотрела на экран и начала пролистывать фотки.

В глубине души она почему-то надеялась, что не обнаружит ничего особенного.

На первых фотографиях он смотрел в сторону. Кейт дрожащими пальцами запустила ускоренную перемотку – и докрутила до момента, когда он повернул голову.

Ее взгляд зашарил по фотографии – по форменным брюкам, по накрахмаленной рубашке, по сумке на плече, по темным волосам, ниспадающим на щеки… а затем все закончилось.

Глаза Фредди были не серыми.

Они вообще отсутствовали – на лице темнели лишь два угольно-черных пятна.

Кейт откинулась на спинку сиденья.

Фредди Галлахер не был обычным учеником.

Он не был человеком.

«Кто ты такой?»

Голос Кейт преследовал Августа все время по дороге домой – и когда он трясся в вагоне метро.

«Никакой ты не Фредди».

И когда шел по улицам города.

«Я собираюсь это выяснить!»

И когда ехал в кабине лифта.

Поднявшись на верхний этаж компаунда Флиннов и обнаружив, что дома никого нет, Август почувствовал облегчение. Он кинул сумку на кровать, где нежился Аллегро, и плюхнулся в кресло.

Он никак не мог сосредоточиться.

«Прости, Кейт, но ты не пуп Земли».

Почему он это ляпнул?

«Если честно, я думал о тебе лучше».

Что он наделал?

«Не взрыв, но всхлип».

Вопрос.

«Кто ты такой?»

«Кем бы ты ни был, я собираюсь это выяснить!»

Август сорвал с шеи железный медальон и швырнул его об стену. Удар был настолько сильным, что в штукатурке осталась вмятина. Кулон покатился по полу. Август обхватил голову руками.

«Кто ты такой?»

«Кто ты такой?»

«Кто ты такой?»

В дверь постучались. Август встрепенулся. На пороге возник Лео, заполнив собой весь дверной проем.

– Бери куртку, – велел он. – Пора.

Август посмотрел в окно и, к своему потрясению, понял, что солнце уже зашло.

– Куда? – промямлил он.

Лео показал листок бумаги.

– А ты как думаешь?

Август потер глаза.

– Я не голоден.

– Меня не волнует твой аппетит, братец. Филлипс в тяжелом состоянии, а Харрис вышел из строя, поэтому сегодня со мной дежуришь ты.

Раньше Август бы возликовал – еще бы, ведь он заслужил внимание Лео! Но теперь он ничего не хотел. Нет. Только не сейчас.

Кстати, в том, что касалось охоты, у Лео была… своеобразная репутация.

– Тебя же знают в лицо, – пробормотал Август, пытаясь увильнуть. – Если я пойду с тобой…

– Все решат, что ты мой подчиненный. Давай вставай.

Август сглотнул и поднялся на ноги. Он потянулся за скрипкой, но Лео заявил:

– Не надо.

Август удивленно моргнул.

– Почему?

– Она тебе не понадобится.

Август заколебался. Брат тоже не взял с собой инструмент.

– Лео!

– Живо, – приказал брат.

Пальцы Августа скользнули по скрипичному футляру. Плетясь следом за Лео, Август озирался в надежде увидеть Генри или Эмили, ухватиться за руку помощи. Пусть их кто-нибудь остановит! Но родителей дома не было, а дверь в комнату Ильзы оказалась заперта.

Август не спрашивал у Лео, куда они направляются. Прочь от Линии и центра города – это ясно. Куда-то в паутину темных улиц и полуразрушенных домов, которые никто не пытался ремонтировать. Пристанище наркоманов и бывших преступников, скрывающихся и от ФТФ, и от сунаи.

– Ты помалкиваешь, – заметил брат. – О чем размышляешь?

Август терпеть не мог, когда Лео начинал задавать подобные вопросы, не оставляя простора для маневра. В голове у Августа царил кавардак, и последний, с кем он хотел бы делиться, был его старший брат, но ответ все равно сорвался с губ.

– О Кейт Харкер.

– А что с ней?

Август прикусил губу. Что он может сказать Лео?

Сперва события развивались просто отлично, а затем что-то пошло не так, все зашаталось и рухнуло. Зачем вообще кому-то требуется нарушать тишину, задавая вопросы? Правда гибельна.

– Август! – надавил Лео.

– Она догадалась, что я многое скрываю.

Лео оглянулся на него.

– Но она еще не в курсе, братец?

Август пожал плечами.

– Пока нет.

– Хорошо, – отозвался Лео. Его бесстрастность могла довести до бешенства.

– И что тут хорошего?

– У каждого из нас есть тайны. Это норма.

– Лео, среди моих секретов нет ни одного нормального. – Август сунул руки в карманы куртки. – Мне нужно бросить Колтон.

– Нет.

– Но…

Лео застыл как вкопанный.

– Если ты внезапно исчезнешь из школы, они станут допытываться, что к чему. Твое прикрытие будет утрачено. Я не желаю менять вероятность возникновения проблем на их гарантию.

– Она не перестанет копать, – сказал Август.

Лео двинулся дальше.

– Если Кейт Харкер кое-что выяснит о тебе, она сама станет искать твоего общества, Август. Нам это выгодно, поэтому ты будешь продолжать ходить в школу.

– А если она надавит на меня?

– Вот тогда и будем разбираться.

Его тон заставил Августа занервничать.

– На ней нет вины.

Лео устремил на него взгляд своих угольно-черных глаз.