Эта свирепая песня - Виктория Шваб

Августа передернуло.

– Кстати, они братья, – продолжал Лео. – На них шесть убийств. Бандитизм. Наркотики. Полагаю, они вооружены.

– И ты велел мне не брать скрипку?!

Лео запустил руку за пазуху. Август подумал, что он ищет свой музыкальный инструмент, однако брат извлек оттуда длинный нож и протянул его Августу.

– Зачем? – спросил Август.

Лео не ответил. Он смотрел на свою пустую ладонь. Тьма окутывала его пальцы и тянулась вверх. Август инстинктивно отпрянул, а рука Лео уже превратилась в тень.

Лео с легкостью балансировал между двумя обликами, и это срабатывало лишь потому, что он буквально снес барьеры, сдерживающие тьму. Август попытался вообразить, каким был Лео до того, как выжег в себе человеческую сущность, но не смог.

– Делай, что я скажу, братец, – произнес Лео низким, гулким и каким-то чужим голосом.

– Откуда ты знаешь, что они тут? – прошептал Август.

– Я чую кровь на их руках, – пояснил Лео.

Теперь тьма уходила с его кожи, и голос Лео снова стал нормальным. Он шагнул через порог, Август следом, толчком затворив за собой дверь.

В доме было неуютно, пахло застарелым дымом и алкоголем. Доски заскрипели под ногами. Август съежился. Лео – нет. Они добрались до середины комнаты и замерли. Лео склонил голову набок. А потом Август тоже услышал. Раздались тихие шаги и скрип дерева.

Первый парень возник словно из ниоткуда. Он кинулся на Лео, но тот опередил грешника. Лео перехватил его на середине прыжка и кинул на подгнившие доски с такой силой, что те затрещали и сломались. Человек стал корчиться и сыпать ругательствами, а Лео присел возле него, как кот, прижимающий лапой мышь.

Парню было явно не до шуток – и Лео тоже.

– Как тебя зовут? – спросил Лео, и воздух вокруг него завибрировал.

– Фостер! – выхаркнул бандит.

Его тень корчилась и извивалась.

– Фостер, – повторил Лео. – Ты здесь один?

Человек заколотил ногами, закашлялся, ответил:

– Нет.

Август рефлекторно сжал рукоять стилета, но Лео спокойно вздернул Фостера на ноги и развернул так, что тот оказался прижат спиной к груди Лео.

– Обрати внимание, Август, – вымолвил Лео. – Существует несколько способов вывести душу на поверхность.

И Лео выкрутил Фостеру руку. Фостер вскрикнул. Август скривился от отвращения, но Лео оставался невозмутим. Он продолжал выкручивать руку, пока Август не услышал, как рвутся связки.

Фостер что-то невнятно проорал.

– Зачем ты это делаешь? – воскликнул Август.

– Обучаю тебя, – кратко ответил Лео.

Он нажал сильнее, и Фостер опять завопил.

Громко хрустнули кости. Август в ужасе смотрел, как лицо молодого мужчины покрылось потом, а затем его кожа озарилась красным сиянием. Свет поднимался к поверхности, будто кровь.

Спустя долю секунды душа Фостера стала перетекать в Лео.

– Мне очень жаль, – выдохнул Фостер. Признание вырывалось из него вместе с прерывистым дыханием. – Я был вынужден. Если бы я не убил их, они бы пристрелили меня.

Лео кивнул. Послышались рыдания, перемежаемые треском костей. Августа замутило.

– Лео, прекрати! Зачем заставлять его страдать?

По щекам Фостера градом катились слезы. Жизнь покидала его.

– Мне очень жаль, – плача, повторял он. – Мне правда жаль…

Но Лео был непоколебим.

– А почему бы ему не пострадать? – с вызовом бросил он, глядя на Августа в упор. – Это плохие люди, братец. Они творили зло. Они причиняли боль, убивали и оскверняли наш мир. – Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть вой Фостера. – Почему мы должны обращаться с ними бережно? Почему бы им не пострадать за содеянные грехи?

– Мне жаль… – голос Фостера ослабел, как и свет, исходящий от его тела.

Его выгоревшие глаза ввалились внутрь.

– Наша цель не в том, чтобы нести блаженство и покой, – сказал Лео и отпустил Фостера. Изломанное тело рухнуло на пол. – А в том, чтобы даровать кару. – Август попытался возразить, но Лео бросил:

– Берегись!

Все произошло слишком быстро. Второй мужчина кинулся на Августа сзади. У Августа не было возможности подумать, как действовать, однако он сразу же инстинктивно развернулся и погрузил острие стилета в плоть нападающего.

Август уставился на лезвие, исчезающее между ребрами мужчины, с потрясением и ужасом. Человек испустил сдавленный крик боли. Его жизнь хлынула наружу, и Август чуть не задохнулся, когда энергия окатила его, как ведро ледяной воды, – внезапная, яркая и до боли холодная. Пальцы его сжались на рукояти ножа, а человек потянулся к его горлу, но промахнулся: ногти задели воротник рубашки Августа и бессильно царапнули его кожу.

– Они этого заслуживали! – харкнул мужчина.

На его губах выступила кровавая пена, а ноги подкосились.

Август держал его, жизнь текла между ними, пронзительная, электризующая.

– Они получили по заслугам! Этот мир… мы все идем…

Он не успел договорить и погрузился в смерть. Август стоял в комнате, и его бил озноб. Ему почудилось, что все преступления мужчины быстро перетекали в него самого.

Эмоции захлестнули Августа с головой, и комната заходила ходуном перед его глазами. Август чувствовал себя живым – таким живым! – но запятнанным. Его нутро исходило криком, а в сознании клубилась невнятица мыслей, и он тонул, трясся и горел заживо. Август зажмурился и заставил себя глубоко вздохнуть, чтобы прогнать воздух по легким. Когда все его чувства притупились, а мозг перестал плавиться, Август открыл глаза. Помещение вновь приобрело нормальные очертания. Мир замедлил свой ход.

Август покосился на окровавленный нож и ощутил тяжелую руку у себя на плече.

Выяснилось, что рядом с гордым видом стоит Лео, но от братского жеста Августу лишь сделалось хуже.

– Потом будет легче, – пообещал Лео, забирая стилет.

Август взглянул на трупы. Застывшие тени, изломанные тела.

– Будет ли?

Кейт смотрела на экран, где наконец-то перестал корчиться окровавленный мужчина. Бедолага умер мучительной смертью. Или, точнее, Лео потратил немало времени, чтобы убить его. Удивительно, но Лео проделал все голыми руками. Похоже, сунаи не требовалась музыка, чтобы украсть душу.

Значит, существует не один способ снять шкуру с кошки.

Раньше Кейт не понимала смысл данного выражения целиком и полностью.

А теперь поняла.

Единственное, с чем она не разобралась, так это с отметинами. У Лео они тоже имелись – узкие полосы из крестиков вокруг запястий.