Война миров 2. Гибель человечества - Стивен Бакстер

А потом не случилось ничего. Эрик видел, как наводчики лихорадочно крутят ручки, приделанные к генераторам, – ручки, которые больше не справлялись со своим предназначением.

После краткой заминки марсиане продолжили свой путь как ни в чем не бывало.

Эрика вдруг озарило. Он понял, почему эта уловка не сработала, почему секретное оружие Черчилля оказалось бесполезным, и удивился, как он не предвидел этого раньше. Но даже поделись он своими опасениями с командирами, разве ему бы поверили?

Как бы ни хвалился Уолтер Дженкинс, с большой вероятностью именно он, Эрик, видел марсиан ближе, чем кто бы то ни был, поскольку несколько дней сидел взаперти в их цилиндре. Он видел, как марсиане взаимодействуют между собой – и со своими механизмами. Как и Дженкинс, он пришел к выводу, что марсиане пользуются чем-то вроде телепатии, хотя придерживался мнения, что они этого достигли с применением каких-то тонких технологий. Мы знаем, что марсиане в той или иной мере сумели достичь синтеза механики с биологией: их огромные машины все равно что костюмы, в которые они при необходимости облачаются. Почему бы не допустить, что внутри их тел происходят аналогичные процессы?

И если один марсианин может передать ментальный сигнал другому, почему бы не передать его машине?

Похоже, генераторы отказывались стрелять, если у них в прицеле находился марсианин. Это была вполне очевидная мера предосторожности.

– Кто бы мог подумать, что все испортит обычный предохранитель? – пробормотал Эрик себе под нос, сидя за стеной.

Но не все было потеряно. Во время своих визитов в лаборатории, где изучали генераторы тепловых лучей, Эрик узнал, что их можно использовать и другим способом. Время еще было – марсиане пока не подошли к грузовикам вплотную.

Собравшись с духом, Эрик отбросил винтовку и перебрался через стену. План не сработал, и люди бежали, спасаясь от наступающих марсиан. Но Эрик не стал бежать. Он подскочил к ближайшему грузовику и залез на платформу.

Генераторы были тяжелыми, и несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы их сдвинуть, но наконец Эрику удалось направить два генератора друг на друга, отвернув их от марсиан. Пульт управления, который люди приделали к инопланетным устройствам, был довольно прост и, как с облегчением заметил Эрик, снабжен часовым механизмом. Позже Эрик говорил, что не сошел бы с места и не изменил бы своему плану даже в том случае, если бы ему не выпала такая удача, и я ему верю, но, конечно, нанести марсианам урон и сохранить при этом жизнь было куда более предпочтительным вариантом. Когда марсиане приблизились, он установил часовой механизм на тридцать секунд.

Потом Эрик слез с платформы и, пригнувшись, перебежками и перекатами добрался до другой стены – низкой, но прочной – и укрылся за ней.

Оттуда он наблюдал за тем, что происходило дальше.

Не обращая внимания на Эрика, а может, и вовсе не заметив его, марсиане подошли к двум генераторам, которые он составил вместе. Как и всегда в подобных случаях, марсиан больше заботила судьба собственной техники, чем человеческие выходки. Две машины склонились над устройствами, и Эрик, глядя на секундную стрелку наручных часов, произнес:

– Четыре… три… два… один…

Его рассуждения были просты. Генератор не выстрелит в марсианина, но, возможно, выстрелит в другой генератор. На это Эрик и надеялся.

И его расчет оправдался. Один из генераторов направил всю мощь своего луча в другой, и под действием огромной энергии корпус второго генератора обратился в газ. Его хитрые внутренние механизмы растворились, кристаллы и зеркала рассыпались в пыль – и наконец лопнула оболочка, покрывающая источник энергии, та самая неприметная сфера размером не больше крикетного мяча, которая, как считали эксперты вроде Эйнштейна и Содди, каким-то образом удерживала в себе энергию атома.

На лондонской улице высвободилась ядерная энергия. Грохот взрыва разнесся по всему городу, перекрыв шум боев. От двух треножников остались только взметнувшиеся в воздух осколки. Еще три были повреждены, два из них – критически.

Многое из того, что случилось в первые дни Второй войны, осталось засекреченным; лишь много лет спустя, когда мы с Эриком летели на дирижабле над арктическими пустошами (о чем я расскажу в свое время), я узнала, что он тогда сделал. Многие люди назвали бы это чистым самоубийством, и все же Эрик нанес марсианам больше вреда, чем кто угодно другой в тот день. Сам он получил серьезные ожоги, но выжил.

Правда, марсиан он не остановил.

Когда останки павших унесли с поля боя и отправили в ямы в Миддлсексе, оставшиеся боевые машины – а их было больше сорока – продолжили наступление на Лондон. Теперь, когда Королевская линия была прорвана, а попытка неожиданно атаковать марсиан их собственным оружием провалилась, ничто больше не стояло у них на пути.