Страна Качества. Qualityland - Марк-Уве Клинг

– Цак, – говорит Петер.

– И, конечно, твой аккаунт мог быть использован.

– Что?

– Кража личных данных.

– Но все профили защищены биометрическими данными!

– Биометрические данные – это прежде всего данные. А данные можно копировать. Как ты думаешь, почему нам приходится сейчас ко всем приборам прикасаться губами?

– Потому что губы чувствительнее с точки зрения обнаружения подделки, чем отпечатки пальцев?

– Чепуха. Потому что хакеры проникли в системы Quality Corp и похитили наши отпечатки пальцев. И это проблема с биометрическими данными… Если кто-то похитит твой пароль, ты можешь придумать другой. Но что ты будешь делать, если кто-то украдет твои отпечатки пальцев?

– Я начну прикасаться губами к моим приборам.

– А что будет, если кто-нибудь украдет наши профили с отпечатками губ? Может быть, нам тогда опять придется ставить печать на договоры кровью?

– Ну, хорошо, – говорит Петер. – Предположим, кто-то воспользовался моими личными данными. А что потом?

– Ну, возможно, он «хакнул» твое цифровое «я», чтобы выложить купленные под твоим именем пятизвездочные рецензии на пилюли от сна или поцеловать новый мюзикл о Гитлере. И, может быть, существует логически необъяснимая, но статистически значимая связь между бессонницей, Гитлером и вибратором в виде дельфина. Каждый сложный алгоритм представляет для нас «черный ящик». Это означает, что мы видим вход и выход, но не имеем представления, что происходит внутри «черного ящика» и почему.

– Цак, – говорит Петер.

Кики улыбается:

– Да, цак. Каждый вход в сеть, и даже каждый из твоих шагов, которые даже не регистрируются сетью, имеют непредсказуемые последствия для твоего профиля.

– Every breath you take, – говорит Петер. – Every move you make. I’ll be watching you^[9].

– Что?

– Ничего. Мне просто пришел в голову хит в стиле «Kuschelrock».

– А ты вообще-то знаешь, почему это называется «сетью»? – спрашивает Кики.

Петер пожимает плечами.

– Потому что мы в нее угодили, – объясняет Кики. – Так, во всяком случае, все время говорит Старик.

– А кто такой «Старик»?

– Ну, Старик – это один пожилой человек, которого я знаю.

– Понятно. Классное объяснение.

– Он старый компьютерный фанатик, который недоволен тем, как все развивается, и поэтому он сейчас работает над тем, чтобы уничтожить весь интернет.

– Что?

– Это, конечно, только мое предположение. На самом деле я не имею представления, чем он еще занимается, кроме своих компьютеров. Может быть, он целыми днями смотрит порно или играет в «Universe of Warcraft».

– Как бы там ни было, – говорит Петер, возвращаясь к своей проблеме, – почему кто-то должен украсть именно мои личные данные?

– А почему бы и нет? Ты разве их хорошо защитил?

– Защитил? Что значит «защитил»?

– Я правильно понимаю, что нет? В любом случае иногда выгодно путешествовать под чужим именем. Герберт, как меня зовут и в каких отношениях я состою с Петером Безработным?

– Вы – Сандра Админ, – говорит Герберт. – В течение пятисот двенадцати дней у вас были отношения с Петером Безработным. Шестнадцать дней тому назад вы расстались. Кстати, мне очень жаль, что у вас не сложились отношения.

– Но я не единственный, у кого возникла такая проблема, – отвечает Петер.

– Нет, – подтверждает Кики. – Конечно, нет. Где-нибудь в сети наверняка есть еще «бесполезная» группа самопомощи для таких людей, как ты.

Петер тяжело вздыхает. Его глаза все еще горят. Кожа зудит.

– Когда этот спрей прекратит действовать?

– Через десять-пятнадцать минут ты опять сможешь видеть. Зуд сохранится, вероятно, в течение часа, но может ощущаться до двух дней.

– До двух дней?

– О’кей, послушай, – говорит Кики. – Я прошу прощения, что я его распылила на тебя. Если тебе нужна помощь в этом деле, ты можешь связаться со Стариком. Скажи просто, что ты от Кики.

Она пишет его координаты на листке бумаги и сует его в карман пиджака Петера. Кики задумывается.

– Старик знает много, – говорит она, – но он тоже немного…

Кики не договаривает фразу до конца. Она надевает на голову платок, потом очки, отковыривает с камеры жевательную резинку с ДНК и снова кладет ее в рот. Петер замечает, что машина останавливается. Дверь открывается и закрывается. Машина отъезжает. Петер снова остается в одиночестве.

– Немного что? – спрашивает он громко.

– Я ничего не говорил, – отвечает автомобиль.