Ниже нуля - Дэвид Кепп

Две двери оказались открыты, но одного взгляда внутрь хватило, чтобы понять: бетонные помещения пусты. Справедливости ради надо отметить – там могло быть что-то интересное, но Кекс не собирался заходить туда и проверять все на собственной шкуре.

У него был четкий план, краткосрочный и одновременно долгосрочный – светить, идти вперед, найти источник навязчивого писка, убраться наверх, спросить у Наоми телефончик и ехать домой спать.

С первыми двумя пунктами пока был порядок. Источник звука усиливался, а мигающая лампочка становилась ярче. Но некоторое время спустя Кекс понял, что с третьим пунктом возникнет загвоздка.

Они добрались до последней двери справа, с вертикальной панелью, смахивающей на ту, что видели наверху, но более подробной и касающейся только самой ячейки.

Большинство датчиков и индикаторов неактивны, но один работал, тот самый термистор NTC.

Кекс посмотрел вверх: шум текущей воды здесь стал еще громче.

Он посветил фонариком в потолок и обнаружил, что рифленые металлические трубы поворачивают под прямым углом сразу над их головами и уходят в эту ячейку через специальные отверстия, проделанные в толстой бетонной стене.

БИИП.

Звук мог идти только отсюда.

Кекс и Наоми переглянулись. Что дальше?

Она высказалась первой:

– Неа, мне, пожалуй, хватит.

– Мне тоже.

К выходу они развернулись, как пара синхронных пловцов. Ну и хорошо.

Хотя Кекс признался себе, что это было весело, он боялся, что может произойти нечто ужасное, и вообще кто знает, что там размораживается, и им обоим достаточно, они живы, и вообще, он еще надеялся получить ее номер.

Вдруг они услышали писк. Он звучал и раньше, но они не замечали его, пока не отвернулись от двери. Пищало какое-то животное. Или несколько.

Парень направил луч фонарика в сторону звука, и тот осветил кучку «мохерового» меха, лежащую в паре метров позади них.

И она шевелилась и корчилась на полу. Они подошли ближе, луч фонарика сузился и стал ярче. Масса хаотически двигалась: середина оставалась неподвижной, но остальные участки перемещались, извиваясь, кусаясь, сворачиваясь клубком, издавая пронзительный писк.

Это были крысы. Около дюжины, собранные в неровный круг вокруг спутанной массы липкого хряща в центре. Сначала все походило на оптическую иллюзию, когда ты пытаешься представить, что же, ради всего святого, тут такое стряслось.

Двенадцать грызунов каким-то образом соединились воедино: они визжали и кусали друг друга. Две или три головы были мертвы, сожранные соседями. Кровь струилась с кончиков острых зубов и из оторванных ушей.

Груда была слеплена у хвостов странной зеленоватой массой, сочащейся из крысиной плоти.

Кекс выразил свое впечатление максимально корректно.

– Господи ИИСУСЕ! Гребаная фигня…

Наоми тоже почувствовала отвращение, но в то же время и любопытство.

– Крысиный король!

– Что?

– Крысиный король. Ну… как бы тебе объяснить. – Она показывала в сторону шевелящейся массы, поскольку слова были излишни. – О нем часто писали в Средние века, в эпоху чумы. Считается, что это дурной знак.

– Неужто! А то мне непонятно. Значит, тут живет Крысиный король.

Наоми наклонилась, чтобы изучить клубок грызунов с близкого расстояния. Отличное упражнение на интеллектуальное отстранение, и если она собирается стать хорошим ветеринаром, без этого никуда. Она могла спокойно смотреть на боль и уродство и видеть прежде всего клиническую сторону дела, а не эмоциональную.

Зато Кекс не интересовался клинической стороной, ему было более чем достаточно.

– Как они становятся такими?

– Никто точно не знает. Их хвосты связаны вместе и чем-то склеены. Чем-то типа сосновой смолы.

Она подняла с пола длинный кусок металлического лома, ткнула им в визжащую массу.

– Если такого находили мертвым, сразу несли в музей.

– Ага, но он пока еще жив. Давай мы уже уберемся отсюда?

– А что они могут сделать, забраться вверх по ноге? Они и двигаться не в состоянии, – она шагнула к грызунам, направив свет фонарика на тусклые розовые хвосты: те оказались покрыты чем-то вроде мха лаймово-зеленого цвета.

– Это не смола, – произнесла Наоми. – А что-то вроде слизи или плесени.

– Да? Круто, – Кекс поежился. – Нам надо наверх.

Но она ничего не ответила и склонилась над крысами. Они запищали громче и закопошились, пытаясь то ли удрать от нее, то ли подобраться к ней, понять было трудно.

– Гм, а ты их раздражаешь.

Луч фонарика Наоми светил прямо на связку хвостов.

– Нет, не плесень, на ней нет налета. И она… движется. Может, грибок? Господи, его тут много.

Кекс подошел к Наоми, осветив массу своим более мощным фонарем.

Сдвинув луч света, он увидел, что грибком покрыты не только хвосты, но и один бок Крысиного короля, да и часть пола – тоже. Неровная зеленая лента вела прямо к стене.

Парень поднял фонарик: действительно липкая дрянь поднималась – или спускалась – к стене, затем скользила через выемку между бетонными блоками, и вилась к краю двери запечатанной ячейки.

Кекс прищурился: зеленый след вел к засову и исчезал внутри помещения.

И тут он почувствовал что-то, исходящее от двери.

Тепло.

Он медленно вытянул руку и положил ладонь на ее поверхность.

БИИП.

Он тотчас отдернул руку и чуть не подпрыгнул от неожиданности: поскольку стоял в нескольких сантиметрах от сигнализации, и звук раздался как раз над ухом.

Он удивленно вскрикнул.

– Что такое? – встрепенулась Наоми.

– Дверное тепло. В смысле, створка горячая. Значит, зеленая дрянь выливается откуда-то оттуда, и здесь еще этот мерзкий король. Любопытство, конечно, крутая штука, но с меня уже хватит.

Она встала.

– Согласна.

– Тогда уходим.

– Но мы не можем их так оставить.

Она показала на крысиный клубок.

– И ты предлагаешь, взять их с собой? – Кекс недоуменно заморгал.

– Нет. Но они мучаются.

– Извини, оксикодон^[8] я сегодня не захватил.

– Я сама могу это сделать.

Он покосился на металлический лом в ее руке.

– Ты серьезно?