Ниже нуля - Дэвид Кепп

Лежа на спине, Роберто смотрел на небо.

Именно поэтому я не взял рюкзак. На случай, если произойдет нечто подобное. Господи, как не надоело вечно быть правым.

Звезд стало меньше, чем раньше: их скрыли набежавшие тяжелые облака.

Диаз задумался. Открыто ли еще «окно», если спутник находится где-то над ним.

Видят ли сейчас его Озгур Ондер и его подружка Стефани, сидя в кровати и удивляясь, какого черта он валяется здесь и ничего не делает?

Роберто не слишком нравилось быть правым, учитывая его текущее положение. Сначала он решил что полностью парализован ниже пояса, но спустя пару минут жар стал слабеть, сменившись интенсивной сковывающей болью в нижней половине тела. О том, чтобы встать, нечего и мечтать, как и о том, чтобы ползти, катиться или вообще как угодно передвигаться.

Голова его находилась рядом со входом в здание, и если повернуть ее налево – а в таком состоянии он мог сделать только это – он мог видеть рядом труп доктора Фридмана – в паре метров от себя.

Ок. Ок.

Он считал вдохи, чтобы успокоиться. Я здесь. Я здесь.

Он был в тепловизоре и наблюдал, что плотный слой грибка на мертвом теле проявлял активность. Бурлящая масса уже стекала с тела, чтобы исследовать окружающее пространство, но слегка замедлилась, попав на гравий.

Но не остановилась.

Роберто услышал знакомое чириканье и начал искать глазами его источник. Гарнитура слетела с него, когда он упал, и теперь валялась неподалеку от него, мигая нежным голубоватым светом. Звонила, наверное, Эбигейл, чтобы спросить: «Что ты делаешь, мужик? Почему не встаешь?»

Но преодолеть полтора метра, чтобы ответить на звонок, он сейчас был не в силах.

Диаз повернул голову еще раз, вывернув ее назад, зарываясь затылком в гравий и закатывая глаза, чтобы рассмотреть получше крыльцо.

Картинка перевернута, но так лучше, чем ничего. На складе горел свет, внутри раздавались крики и выстрелы. Но никто не выходил, по крайней мере, пока, а если даже и выскочил наружу, то Роберто и понятия не имел, что он мог предпринять.

Он уставился на землю и заметил пистолет сантиметрах в тридцати от своей правой руки. с этим он еще справится. Он впился пальцами в гравий, сгруппировался и пополз. Когда он сдвинулся на пару сантиметров, он застонал от боли. Мир поплыл, и он чуть не потерял сознание.

Но почти сразу его отпустило, и он продвинулся еще немного.

Он поднял глаза, глядя на три «Харлея», стоящие на подножках в ожидании хозяев.

Никто не выходил.

Он снова вонзил пальцы в гравий, повторил движение, взвыл и почувствовал, что может отключиться.

Нет. Осталось двадцать сантиметров.

Он доберется до пушки или умрет, пытаясь это сделать.

В коридоре у ячейки G-413 Гриффин отвернулся от дока, как только тот исчез за углом. И опять направил пистолет на Айронхэда и Кубу, переводя его то на одного, то на другого.

– Отойдите от меня, мать вашу, отойдите, отойдите от меня, ублюдки! – повторял он, хотя они и не пытались приблизиться.

Куба подняла руки и заговорила первой:

– Полегче, чувак.

– Да, Грифф, брось, – вторил Айронхэд. – Мы же в одной лодке.

Гриффин посмотрел на ячейку за ними, на ее стены, потолок, пол и коробки из-под телевизоров, покрытые зеленым грибком.

– В какой еще лодке, а, в какой еще, что ты несешь? Что за фигня здесь творится?!

Айронхэд шагнул вперед, подняв руки: мол, я не вооружен. Голос его был спокоен.

– Тут точно происходит что-то странное, дружище. Ты еще внутри не был, и это жутко, мужик.

– Да, ужасно, – подтвердила Куба, и она знала, о чем говорила.