Ниже нуля - Дэвид Кепп

Возможность восстановления против потерь с учетом дефолта (ВВ меньше или больше ПУД) в зависимости от типа инструмента (где ТИ – сверхэффективный мутирующий грибок), корпоративные вопросы (где КВ – общий дефолт пятьдесят процентов здоровой ткани мозга) и преобладающие макроэкономические условия (где ПМУ – любой человек, столкнувшийся с этим видом, умирает), итого ВВ равно ТИ деленное на ВВ и умноженное ПМУ получает ни единого гребаного шанса, забудь.

Ответ: нет. Она не восстановится. И умрет.

Оставался другой вопрос, скольких она заберет с собой.

ЗАЛЕЗЬ НА ВЫШКУ, твердил ей мозг.

И, собрав остатки воли в кулак, она ответила себе.

НЕТ.

Она развернулась. Трини не успела среагировать, в основном потому, что поразилась разбухшему, лишенному красок лицу женщины. Кожа Геро натянулась так сильно, что грозилась вот-вот лопнуть.

Геро находилась уже рядом с ней, прежде чем Трини поняла, что происходит.

Она вырвала пистолет у Романо.

– У нее пушка! – заорала Трини.

Роберто и так все понял. Он крикнул Геро, чтобы она остановилась, но она пятилась, направляя ствол на себя. Пальцами левой руки она расстегнула застежку костюма до кислородного порта, сунула внутрь пистолет и плотно зажала его застежкой Velcro, направив дуло себе в грудь.

– Не надо! – выкрикнул Диаз, зная, что он опоздал.

Геро выстрелила.

Пуля пробила кожу и грудину, проделав дыру размером с четвертак. Словно проткнутый булавкой шарик, тело взорвалось под огромным давлением.

Все, что Трини и Роберто видели, была ее голова, искореженная до неузнаваемости, но пока еще человеческая, а в следующий миг превратившаяся в отвратительное месиво зеленой вязкой жижи, полностью покрывшей лицевой щиток.

Геро рухнула навзничь.

Но костюм остался неповрежденным.

Менее чем семьдесят два часа спустя Романо и Диаз мчались в джипе – в пяти километрах от шахт Атчисона, не сводя глаз с ящика, который трясся в кузове грузовика, который ехал перед ними.

Чемоданчик Геро тщательно упаковали, не вскрывая, в герметичный контейнер, наполненный сухим льдом.

После смерти доктора Мартинс события разворачивались быстро. Гордон Грей, глава Агентства по сокращению военной угрозы, поверил им на слово: ведь Трини и Роберто были лучшими. Он приказал подчиненным тщательно следовать их инструкциям. Когда Грей приказывает, люди подчиняются, и поскольку жители Кивиркурры были мертвы, а земля ценности не представляла, никто возражать не стал.

Правительства обеих стран согласились на бомбардировку, и поселение было сожжено дотла, до последней молекулы Cordyceps novus, кроме той, что хранилась в запечатанном чемоданчике Геро.

Оставался вопрос, что делать с пробиркой. Доктор Мартинс не ошиблась: Центры по контролю и профилактике не хотели иметь дела ни с чем, что было принесено из космоса. Хотя Министерство обороны было не против, хранить подобные образцы мог только Форт-Детрик, но он тоже отпадал. После утечки, случившейся восемнадцать месяцев назад, было проведено тщательное расследование. В данный момент процедура вступала только во вторую стадию, и идея сократить проверку безопасности, чтобы поместить на хранение неизвестный организм экстремального уровня летальности, была встречена без особого энтузиазма.

Про Атчисон первой заговорила Трини. Она работала с Национальным управлением по ядерной безопасности в начале восьмидесятых: над программой разоружения согласно Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, принятому администрацией Рейгана. Четвертый подземный уровень стал альтернативой заводу по производству ядерного оружия «Пэнтекс» и Y-12^[3], которые уже работали с устаревшими и списанными устройствами конца сороковых и начала пятидесятых годов. Но когда в ходе затянувшихся переговоров по Договору стало ясно, что стратегией Рейгана на самом деле являлось разоружение другого парня, самый нижний уровень шахт Атчисона был засекречен и впредь никогда не использовался.

Место идеально подходило для их нужд. Поскольку шахты уникально расположены над вторичными подземными источниками, посылавшими ледяную воду из коренной породы вверх в объеме 2800 литров в секунду, температура самого нижнего уровня никогда не поднималась выше минус одного градуса по Цельсию. Даже в случае маловероятного отказа оборудования температура поддерживалась бы стабильной, сохраняя непригодное или скудное для роста окружение, даже если бы грибок чудом выбрался из пробирки.

План казался идеальным. Cordyceps novus, запечатанный в пробирке, нашел свой дом на глубине девяноста метров в месте, которого официально не существовало.

Время шло, и все меньше людей в Агентстве разделяли опасения Трини и Роберто насчет смертоносных свойств организма. Да и как они могли? Они не видели того, чему стали свидетелями Романо и Диаз. Фотографий не имелось, поселение давно стерто с лица земли, а единственный оставшийся образец надежно заперт подальше от посторонних. Люди склонны забывать. И идти вперед.

Шестнадцать лет спустя, в две тысячи третьем, Агентство сочло Атчисон пережитком холодной войны и решило, что вполне может обойтись без них. Все расчистили, привели в порядок и продали Smart Warehousing в частное пользование. Холдинг по оборудованию индивидуальных хранилищ поставил стены из гипсокартона, закупил у «Херманн» шестьсот пятьдесят гаражных дверей и пригласил в шахты всех желающих.

Пятнадцать тысяч коробок ненужного хлама нашли здесь прекрасный приют. В общем, теперь ваша старая тридцатилетняя барабанная установка, на которой вы никогда в жизни не играли, сможет пережить ядерную войну.

План хранения Cordyceps novus был идеален.

Пока Гордон Грей не ушел раньше времени в отставку.

И его преемник не решил, что подземный уровень 4 лучше всего будет навечно запечатать и забыть.

А температура планеты росла.

Но кто мог знать?