Спасатель - Александр Конторович

– Всё, что только нам доступно, перелопатил – почти нигде никаких зацепок не сыскать! – Витька в сердцах пинает ногою стул. Бедное изделие наших кустарей, однако, доказывает качество работы – даже не трещит!

Озеров делает по комнате несколько шагов и опускается на старенький, притащенный из какого-то офиса кожаный диван. Кожа на нём давно уже потерлась, местами, того и гляди, лопнет, но диванчик продолжает исполнять своё назначение.

Сразу видно, особист не в духе. Глаза покраснели, надо думать, что не от беспробудной пьянки с секретаршами. Кстати, секретарём у него работает Толян Кривошеев – бывший опер из убойного отдела. Года два назад, в перестрелке с бандюками, он потерял правую руку. Но выучился писать и стрелять левой – и ныне стал тенью Витьки. Всем бы такого секретаря.

– Целую гору бумаг перелопатил! Лично, ведь свою голову никому одолжить на время не получается! И не поверишь, где нашлось.

Ага, стало быть, что-то он всё же отыскал!

– В бывшем шахтоуправлении, оказывается, имелась особая автоколонна, которая туда возила стройматериалы. Так вот, не знаю, что они туда ещё таскали, но одного только цемента отвезли столько… Ну, ДнепроГЭС, положим, построить не смогли бы, а вот плотину среднего размера – вполне!

Стоп! Что-то меня цепляет… что же?

– Шахтоуправление? А тут были шахты? Гонишь.

– Были! Ещё с петровских времён, оказывается! Не сильно вообще-то рентабельные – но имелись. Что-то там даже добывали. Откуда, по-твоему, у нас медеплавильный завод взялся? Всё оттуда же! А как пошла эта перестройка… – мой товарищ машет рукой и отворачивается.

Не то, не то! Лихорадочно пытаюсь поймать ускользающую мысль. Особист с изумлением смотрит на меня.

– Чего ты?

– Обожди… Я ведь историю помню! Шахты – это не здесь! Другая губерния была! Там ещё какие-то выступления происходили… году эдак в девятьсот шестом.

Озеров пожимает плечами.

– Больше ста лет прошло.

– Да хоть в восемьсот шестом – к нам-то это какое отношение имеет?

– У тебя карта есть?

Искомое обнаружилось в книжном шкафу. Разглядываю условные обозначения… нет… Дата выпуска! Две тысячи десятый год!

– А более старая есть?

Через полтора часа добыли и такую. А пока народ бегал по комнатам, я лихорадочно пытался собрать воедино разбегающиеся мысли. Нет, всё равно чего-то не доставало! И вот, при взгляде на пожелтевшую бумагу я начинаю что-то понимать.

– Смотри! – тычу в карту пальцем. – Вот они, отметки!

Особист наклоняется.

– Ну?

– Так это даже не наша область! Более того, уже другая союзная республика!

Витька по-прежнему не догоняет.

– Ну да, другая. Союз же был!

– Угу… А как разошлись – так шахты вместе с шахтоуправлением остались там же… Всё логично!

– А почему архив шахтоуправления лежит в Старопетровске, а не там, где шахты? Ближе ведь! Да и границу переходить не надобно, чтобы бумажку нужную сыскать!

Озеров озадаченно молчит. В моих словах есть определённый резон, но он по-прежнему не может понять, куда я клоню.

– Ну… в принципе, в этом… а, пожалуй, ты и прав!

Удовлетворёно хмыкнув, отваливаюсь на спинку стула и подмигиваю старому товарищу.

– То-то же! Есть ещё… хм, порох в этих самых…

– В ягодицах!

Мы оба ржём. Что ни говори, а разрядка нам обоим сейчас необходима. Пусть и просто посмеяться – а уже легче!

– Так вот, друг ты мой сердечный! – тыкаю пальцем в карту. – Страна ушла. Вместе с шахтами. Так?

– Так!

– А документация отчего-то вдруг осталась… И где, кстати, ты эти данные надыбал?

– В заводоуправлении. В отделе перевозок. Стоп!

– Дошло? – ехидно усмехаюсь я. – Может быть, ты скажешь мне, профану, за каким хреном на фармацевтическом производстве проявляют интерес к перевозкам какого-то там шахтоуправления?

Вопрос, кстати говоря, далеко не праздный! Два этих направления деятельности никак между собою не стыкуются. Почти никак. За исключением одного, строго конкретного случая.

– Ты хочешь сказать… – медленно говорит особист. – Что наши заводы могут быть как-то связаны с этим самым бункером?

– Ничем иным я не могу объяснить наличие этих бумаг в заводоуправлении. Если у тебя есть какие-то иные соображения, готов их выслушать.