Когда палач придет домой - Александр Риттер

Под мачтой за нее они

Сошлись на смертный бой.

И вот итог – один в крови,

Второй – едва живой.

Пиратская песня XVII века

Я шпагой сердце вам проткну

За то, что заключали вы в объятья

Ее! Она дороже жизни мне!

Старинная пьеса

– …выставил меня полным идиотом, хотя нельзя не признать, что он весьма подкован в философии и логических построениях для простого телохранителя, – сказал Эд, продолжая, видимо, ранее начатую фразу. Одна его рука лежала на перилах балкона, вторая небрежно обнимала талию Светланы.

– Я же говорила, что он неплохой парень.

– Да черт с ним, хотя…

Я повернулся и тихо ушел с балкона, так и не замеченный ни Эдом, ни Светланой. Они продолжали свой разговор на балконе, а я поплелся к профу и, с благодарностью приняв от него стакан с каким-то ядовито-зеленым коктейлем, тут же ввязался в яростную дискуссию о смысле жизни и быстро положил на обе лопатки профа и Криса, горячо отстаивавших свою идею о надуманности всякого смысла жизни.

Кто-то, кому надоела философская болтовня, включил старинный вальс, прервавший наш спор.

– Танцуют все, джентльмены, приглашайте дам на танец! – заорал Винтерс и сам подал пример, пригласив на танец ту самую девицу, которая так громко восхищалась моей победой над Хамнером.

Светлана и Эд как раз вошли в комнату, видимо, наговорившись на балконе. Заметив их краем глаза, я отставил стакан и встал. Голова кружилась от выпитого, как глобус, все вокруг расплывалось в тумане, полученные от Барта удары остро напоминали о своем существовании, однако я подошел к Свете и Хамнеру как раз в тот момент, когда он собрался пригласить ее на танец, и громко, так, чтобы слышали все, сказал:

– Света, помнишь, ты обещала мне один танец, – и, почти вырвав девушку из рук Хамнера, повел ее в сторону танцующих.

Я ожидал, что она сейчас вырвется или скажет, что ничего подобного она мне не обещала или еще что-нибудь в этом духе, но Светлана просто с интересом посмотрела на меня и молча закружилась в вальсе.

Ноги едва слушались меня, и я все больше наваливался на нее, не в силах самостоятельно выделывать замысловатые кренделя старинного танца. В какой-то момент я окончательно потерял равновесие, и мне пришлось схватить Светлану за плечо, чтобы устоять на ногах. При этом я немного промахнулся.

– Убери руки от нее, козел! – раздался чей-то голос у меня над ухом, и я от сильного толчка отлетел метра на два и упал, не удержавшись на непослушных пьяных ногах.

Это оказался Эд, вставший на защиту Светланы, словно благородный рыцарь печального образа из старинной баллады. Кстати, это определение очень к нему подходило. Я имею в виду насчет печального образа.

Я медленно встал на ноги. Вальс все еще играл, однако танцующих уже не было – все смотрели на нас, как и тогда, когда мы с Эдом спорили о насилии. Теперь, правда, спор явно приобретал гораздо более опасное течение.

– Ребята, ну чего вы, – увещевающе сказал проф, но встать между нами не рискнул.

Я принял боевую стойку и шагнул к Эду. Спустя секунду стол, накрытый в центре комнаты, с грохотом перевернулся, потому что я врезался в него не хуже артиллерийского снаряда после удара ногой в грудь, нанесенного принципиальным противником насилия с большим мастерством и огромной силой.

Поднявшись на ноги, я снова встал в боевую стойку и закружил вокруг Хамнера под звуки вальса, пытаясь нащупать слабое место в его обороне и одновременно косясь по сторонам на случай, если кто-то попытается меня вязать, но никто не сделал даже попытки нас разнять. Все посторонились, прижались к стенам, чтобы дать нам больше места, и теперь стояли и смотрели, как мы сражаемся.

Хамнер, судя по всему, серьезно занимался таэквандо. Для его габаритов это был наиболее подходящий способ ведения боя, поскольку в таэквандо большая часть Ударов наносится ногами. К тому же почти двухметровый Эд прекрасно умел держать дистанцию, благо места хватало. А в дистанционном бою с человеком, который выше меня на голову и при этом так хорошо подготовлен, у меня не было шансов, особенно в моем нынешнем состоянии. Но я с упрямством осла раз за разом вставал после мощных ударов длинных ног Эда, который со страшной силой бил меня в грудь, живот и голову. Туман опьянения не давал сконцентрироваться, в глазах двоилось, но зато я почти не чувствовал боли, словно под действием наркотика.

Мне никак не удавалось ни блокировать удары Хамнера, ни подсечь его. Даже сократить дистанцию я не мог. Мой противник легко уходил от всех моих попыток зажать его в угол и начать, наконец, ближний бой.

Отлетев после очередного удара в голову и пытаясь встать, я услышал голос профа:

– Их надо разнять, это же чистое убийство, Бен же в стельку пьян! – говорил проф. – В конце концов, он же гость! Черт вас всех побери, должны же быть в этой стране хоть какие-то правила гостеприимства!

– Ничего, это ему пойдет на пользу, – мрачно пробурчал Крис, стоявший рядом с профом. – Меньше будет зазнаваться. За этот дурацкий номер со Светланой я бы и сам ему с большим удовольствием врезал как следует.

Злость, ярость и ненависть всколыхнулись во мне, словно цунами. Но одновременно с ними откуда-то из еще трезвых глубин моего мозга пришла насмешливая мысль, что сегодня и я, и Эд проигрываем на своем поле – я победил его в споре, а он меня – в драке. Меня охватило бешенство, бешенство первобытного человека, у которого не хватает сил одолеть пещерного медведя. Я хотел достать Длинного любой ценой, чтобы переломать ему кости, растерзать его. Никогда и ничего прежде мне не хотелось с такой силой. Как тонок лак цивилизации. Достаточно чуть-чуть поскрести, и миру явится кровожадный неандерталец. Впрочем, я явно был не одинок в своих чувствах. И если я вынужден был просто обороняться, то Длинный нападал на меня как дикий зверь, загнавший в угол свою добычу. Не дожидаясь, пока я встану, Эд рванулся вперед, чтобы добить меня, его длинная левая нога взметнулась вверх, целясь в мою незащищенную голову.

«Все, кранты тебе, Длинный!» – подумал я, ныряя под его ногу. Хамнер явно утратил осторожность после того, как дюжиной ударов разбил меня в пух и прах, и этим я не мог не воспользоваться. Эд дал мне возможность перейти в ближний бой, и этот шанс я не упустил.

Поднырнув под его левой ногой, пронесшейся в сантиметре над моей головой, я растопыренными пальцами правой руки изо всех сил ударил Хамнера, целясь в солнечное сплетение. Попал я или не попал – не знаю, но Эд схватился за живот и согнулся. И тогда я, выпрямляясь, снизу вверх, вложив весь свой вес и всю силу, ударил его кулаком в переносицу. Раскинув руки, Эд отлетел на несколько метров, с грохотом врезался в заставленный пустыми бутылками журнальный столик, перевернул его и под звон бьющегося стекла, который прозвучал для меня как колокольный, рухнул на пол.