Когда палач придет домой - Александр Риттер

Я окончательно проснулся от нового звонка телефона и понял, что лежу у себя дома на своем восточном ковре. По крайней мере, хоть часть моих воспоминаний имела материальное подтверждение. Я с трудом встал, выругавшись от боли в груди, и едва не упал, когда от резкого движения комната закрутилась передо мной, как волчок, ухватился за край телефонного столика для устойчивости и взял трубку.

– Роджерс у телефона, – с трудом прохрипел я и облизал пересохшие губы. Эта привычная фраза далась мне с таким трудом, словно я был Робинзоном Крузо, тридцать лет не разговаривавшим ни с одним человеком.

– Это Мартин, – сказал знакомый голос. – Мои ребята, как ты и велел, начали наблюдение за твоей подругой. Сейчас она направляется на работу. Вообще-то пока ничего стоящего для звонка тебе они не засекли, но поскольку ты приказал докладывать каждые шесть часов, что делает объект, то я спешу выполнить твое распоряжение.

– Спасибо, – пробурчал я. Головная боль только усилилась. Мне нужен был сейчас не отчет о деятельности Светланы, а что-нибудь от головной боли. И промочить горло. Желательно напитком, содержащим немного градусов. Я представил себе запах спиртного, и меня едва не стошнило прямо на телефонную трубку. Хорошо, экран был по-прежнему отключен. Лучше начать утро с безалкогольных напитков.

– Бен, как насчет денег? – поинтересовался Мартин, не ведавший, в каком состоянии я нахожусь.

– Через час я переведу их на счет твоего агентства в «Лондон кредит бэнк» или на любой другой счет, который ты мне укажешь. И не волнуйся, разве я когда-нибудь надувал своих друзей? – сказал я и с трудом подавил стон, когда страшная головная боль ввинтилась в мой череп словно сверло электродрели.

– Никогда, но это не доказательство твоей платежеспособности, – сказал бессердечный прагматик Мартин. – Я бы предпочел чек, а не твои заверения.

– Будут тебе деньги, будут, черт тебя побери! – зарычал я. – А пока отвали, я себя плохо чувствую.

– Что, дружок, похмелье? – хихикнул Мартин и тотчас повесил трубку, так и не услышав поток ругательств и проклятий по своему адресу.

С размаху треснув телефонной трубкой по аппарату, я скорчился от головной боли, к которой добавилось еще несколько ухудшающих жизнь последствий похмелья, и пополз на кухню.

Только с третьей попытки я сумел произнести приказ автоповару сварить черный кофе достаточно четко и громко, чтобы тот услышал меня и начал работу. Похоже, смесь из русской водки, шотландского скотча, американского бурбона, шампанского, коньяка, ликеров, вин и еще бог знает чего подкосила мое здоровье не хуже автокатастрофы.

«Боже, – подумал я. – Нельзя же так напиваться. Особенно в мои-то годы. А то как мальчик, который в первый раз дорвался до спиртного, – попробовать все и сразу, и побольше, побольше».

Внезапно я вспомнил вчерашний день вплоть до мельчайших деталей. Неудивительно, что моя голова просто раскалывалась от боли. На то было, по меньшей мере, три причины, одну из которых звали Джереми Барт, а вторую Эдвард Хамнер. Все три стоили друг друга.

После пары глотков очень крепкого черного кофе я почувствовал себя немного лучше. Кофе лучше всего помогает мне с похмелья. Однако сегодня я чувствовал себя слишком плохо, чтобы спастись одним кофе, но выбивать клин клином не собирался. Во-первых, так можно ненароком увлечься и пару недель отдыхать, как в санатории, а во-вторых, от одной мысли о спиртном мне становилось нехорошо. Пожалуй, надо взять патент на новейшее и самое зверское средство излечения алкоголизма – напоить до бесчувствия и не дать похмелиться.

Опорожнив чашку, я нашел в себе достаточно сил для того, чтобы сползать за своей аптечкой и найти там нужные таблетки – от головной боли, от тошноты, от изжоги, от алкогольной интоксикации, новейшее патентованное средство от похмелья, таблетку для повышения тонуса и так далее.

Телефонный звонок раздался так внезапно, что я подавился таблетками и облил себе ноги только что налитой автоповаром второй чашкой кофе. Кофе был дьявольски горячим.

– Роджерс у аппарата, – предельно сдержанно сказал я, опасаясь, что это может быть мой шеф.

– Доброе утро, Бен. Это Крис, – раздался в трубке немного охрипший голос того здоровенного скандинава-физика, который пытался меня успокоить вчера вечером.

Я с большим трудом проглотил вставшие поперек горла таблетки и максимально дружелюбным голосом, на какой был способен, сказал:

– Доброе утро.

– Я решил позвонить тебе сегодня утром, потому что подумал, вдруг тебе нужна помощь, купить, может, что-нибудь. Ты вчера так плохо выглядел, – сказал Крис с едва заметными в его голосе виноватыми интонациями. – Если что-нибудь надо, то я могу сделать.

Я с большим трудом удержался от желания попросить его повесить трубку и больше никогда мне не звонить. Терпеть не могу людей, которые подло, без предупреждения, нападают на человека. Удержало меня от этого только то, что он вчера доставил меня домой, да еще мысль о том, что Крис явно не просто так звонит мне ранним утром.

– Спасибо за то, что ты вчера столь любезно довез меня прямо до кровати, это было очень мило с твоей стороны. Я себя сейчас чувствую вполне удовлетворительно, только вот голова сильно болит с похмелья, – с наигранной бодростью сказал я, одновременно стирая носовым платком кофе с обожженных колен.

– Да, похмелье – вещь тяжелая, – сочувственно вздохнул Крис.

– Ну, для меня это не беда, у меня есть аптечка с целым набором всевозможных снадобий, которые, если верить надписям на этикетках, должны помогать от похмелья.

– И как, действительно помогают?

– Вроде да, во всяком случае, после их приема я стал чувствовать себя немного лучше.

Крис немного помолчал, тяжело вздохнул и сказал:

– Я звоню тебе, Бен, потому что хотел бы извиниться за вчерашний вечер. И за Эда – он у нас, понимаешь, очень вспыльчивый, и за себя, потому что я тоже вчера многое сделал не так, как надо. Я, конечно, понимаю, что выгляжу в твоих глазах не самым лучшим образом, но мне не дает покоя чувство, что вчера я был неправ. Извини меня, если можешь. – В голосе скандинава чувствовалось искреннее сожаление.

– Да будет тебе, Крис. Ничего такого вчера вечером не произошло. Я очень благодарен всей вашей компании за чудесный вечер и тебе конкретно за то, что ты подвез меня до дома, а про все остальное забудем, – сказал я. – Если уж быть до конца откровенным, то мы все многое вчера сделали не так, как надо, но в конечном счете все ведь закончилось благополучно. Кстати, как там Эд?

– Да ничего, все в порядке. Правда, его отвезли в больницу, но ничего смертельного нет. Ты точно ни на кого из нас не обиделся, Бен?

– Конечно, нет.

– Спасибо, Бен. Ты утихомирил мою совесть. Тебе действительно ничего не надо?

– Ничего, разве что… Позвони Светлане и скажи, что со мной все в порядке и что я не могу ей сейчас позвонить, но попозже обязательно это сделаю.